Гвоздика лесная - Виктория Александровна Синюк

откуда пришла сила, научившая тогда её плыть на всех парусах, жила ревность: почему спасшая её Диана должна принадлежать кому-то другому? Но принадлежать Женьке было неразумно: у Женьки нет своего жилья, у Женьки — сорокапятилетний муж с несгибаемым характером, преподавательская работа три дня в неделю, и денег на её счету никогда не бывает достаточно. Она связана по рукам и ногам своим задержавшимся детством.

Этих аргументов оказалось достаточно, чтобы утишить ревность и спокойно, с надеждой глядя в виртуальное будущее, написать трогательный пост о чудесной собаке.

Когда Женька фотографировала Дианку с разных ракурсов, ей казалось, что каждая фотография — документ предательства. И в то же время — билет на спасательную лодку. Когда лодка качалась в одну сторону, Женька как будто намеренно делала неказистое фото, на котором Дианка получалась злой и глупенькой, а когда в другую — фото получались из разряда тех, глядя на которые хочется закричать: «Мама, хочу собаку!» Даже если тебе тридцать или сорок и у тебя дома три мяукающих толстопуза.

В конце концов, фотосессия прошла успешно, семейный совет одобрил и фотографии, и Женькин текст (целый рассказ!) — и вскоре пост улетел в сеть на поиски лучшей жизни для Дианки, которой, казалось, и без того всё вокруг нравилось…

9

На автостанцию Диану решили не брать. Решено было оставить её дома с детьми. Сев в Полину машину, Женька махала всем рукой, улыбаясь через силу. В этот момент она жалела о том, что вообще сюда приехала. Сидела бы дома, приехала бы на следующих выходных — и ничего бы не случилось! Случай — вот зачинщик и виновник всего. И почему теперь Женька должна делить ответственность с какой-то высшей волей, которая, между прочим, не делится планами с теми, в чью жизнь собирается вмешаться.

Пока Женька растворяла свою ответственность в мыслях о высшей воле, автоматически «угукая» в ответ на какие-то Полины речи, количество лайков под её постом о Диане росло как на дрожжах. Для сообщества, в котором Женька разместила свою историю, это был явный успех. Обычные «потеряшки» — Рыжики, Джессики, Ральфы — действительно терялись на Дианкином фоне. Впрочем, от выросшего за сутки количества подписчиков и им перепало чуть ли не вдвое больше внимания, чем обычно.

Своего имени Женька под постом не скрыла. К ней стали добавляться в друзья, писали сообщения: гневные, восхищённые, глумливые…

«Собака прикольная. Но зачем придумывать сказки про змею?»

«А почему вы не оставите собаку у себя?»

«Собака её от змеи спасла, а она… Только люди могут быть такими неблагодарными!»

Написанное в посте: «Оставить у себя нет никакой возможности» — многих не убеждало. Комментаторы на все лады писали о том, как бы они поступили на Женькином месте. В рейсовом автобусе, потом в троллейбусе, идущем до дома, Женька читала весь этот «контент», отвечала тем, кто писал ей личные сообщения, в надежде на то, что среди адресантов появится тот человек, который заберёт Дианку.

Когда Женька явилась домой и увидела Петра, нахмуренно глядевшего в экран ноутбука, она даже обрадовалась: этот-то человек не осудит её за оставление Дианки на произвол судьбы. Напротив, он похвалит её, скажет, что, она умная девочка и всё сделала правильно, как это обычно и бывало в ситуациях, когда она принимала удобное для него решение.

Кстати, за обедом он так и сказал. Она поступила «разумно», «по-взрослому». И хотя обычно эти слова разрешали Женькины сомнения, в тот день от них не последовало никакого облегчения. Наоборот, стало ещё хуже, будто вскрылся какой-то давний нарыв Женькиной совести.

И не удивительно: Женька жила свою тихую жизнь тридцатилетнего человека, которым в последнее время спамеры, рекламщики и телефонные мошенники интересуются чаще, чем друзья. И вдруг совершенно незнакомые люди начинают писать ей всё, что взбредёт им в голову, оценивать её поступки, навешивая на них пискливые гирлянды собственных мнений. Они лучше её знают, как ей следует жить, кого спасать и куда отправлять деньги. Или наоборот: они просят её дать номер карты, чтобы что-то перечислить «на нужды собаки». Одни готовы взять собаку на передержку прямо сейчас; другие пишут, что история со змеёй — выдумка, автор же — просто будущий релокант, которому некуда деть животное. Приехали. Осталось только туфельки надеть и начать ездить в джипе.

Женька никогда не мечтала стать знаменитой — и происходящее только упрочило её не-мечту. В одиннадцать вечера она выключила телефон с мыслями о том, что эта штука шипит и жалит не хуже змеи. Больше всего Женьке хотелось теперь снова оказаться в той атмосфере покоя и постоянства, из которой она уезжала в деревню. Пусть Пётр бурчит по утрам и шаркает тапками, пусть будет всё, что угодно, но только не это, не это, не… Прижавшись к мужу, Женька крепко уснула.

10

Пётр ушёл на работу ещё до пробуждения жены. Она встала, когда солнце было уже высоко над лесопарком, вид на который открывался из окна их спальни на восьмом этаже. И если раньше Женька почти сразу после пробуждения включала телефон, открывала любимые каналы и за приготовлением завтрака слушала подкасты или смотрела видео, то сейчас один вид этой штуки портил ей настроение. И Женька решила провести утро в тишине. Шум машин, соседские звуки за тонкими панельными стенами — всё это может быть куда интереснее, чем содержимое телефона!

Женька чувствовала себя воришкой. День был в разгаре, а она ещё не вышла на связь с миром. Она воровала себя у тех, кто ждал её ответа, она не спешила к раскинутым ею сетям, в которые за ночь попалось столько сообщений, уведомлений, заявок… Что она, в конце концов, себе позволяет? От мысли об этой дерзости красть себя было ещё приятнее. Подумать только: если вообще не включать телефон — жизнь изменится радикальным образом. Вот это была бы революция! Никогда раньше Женька не была так близка к баррикадам.

Но в половине двенадцатого консерватизм взял своё — и маховик цивилизации снова был запущен.

Поля сообщала, что у Дианы всё хорошо, и спрашивала, не нашлись ли на неё «добрые руки». Для того чтобы честно ответить на этот вопрос, Женьке нужно было зайти в сеть и начать разбирать «улов».

В мутной воде разнородной информации водились и хорошие «рыбы». Несколько человек спрашивали, где и когда можно посмотреть собаку. Женька открыла все профили, изучила страницы, всмотрелась в фотографии. Люди показались ей приличными, никого «отбраковывать» не пришлось.