Попала! Ошибка истинного - Мария Минц

Это было очень странно – описывать то, что не видишь и не можешь ощупать пальцами. Просто знаешь это ощущение – столкновение с шершавой и жёсткой поверхностью.

«Как кожа крокодила», – вдруг озарило меня сравнение. Отчего-то я была уверена, что у крокодилов именно такая кожа, хоть никогда в жизни не трогала ни одного.

– Жёсткое и колючее… – повторил Тивадай, – ясненько… ладно, возвращайся назад. Так же, как и пришла. Будем думать.

Выдохнув, я проделала обратный мысленный путь. Открыла глаза и рухнула в сухую листву. Тело ныло так, словно я пробежала многокилометровый марафон.

– Ну, а ты как хотела, – проворчал Тивадай, – неподготовленных такие эксперименты с выходом из тела в пространство мира духов очень выматывают. И скажи спасибо, что у тебя склонность к духовной магии, иначе я не ручался бы, что ты вообще вернулась бы невредимой.

– Спасибо, – слабо пробормотала я, но Тивадай сарказма не уловил.

– Отдыхай пока, – посоветовал он, – а я отправлюсь по твоим следам к барьеру, посмотрю, что к чему. Может, удастся выяснить побольше.

Я кивнула и отвернулась, мечтая только об одном – уснуть. И, желательно, проснуться опять в своей комнате в общежитии Академии.

– И кстати, – пробился сквозь дремоту скрипучий голос духа, – я понял, что такое «пакет». Увидел в твоих мыслях.

***

У меня не было ни часов, ни телефона, поэтому сказать, сколько я проспала, не получилось. Когда я очнулась от вязкого, как болотная жижа, сна, то увидела за окном всю ту же картину: неизменные стволы деревьев, окутанные сумеречным полумраком и снующие по ним фигурки.

Крыса лежала рядом со мной, раскинув плюшевые лапы и выставив на обозрение светлое пузо. Я не удержалась от соблазна и погладила его пальцем.

– Тивадай! Ну что? Удалось что-то разузнать?

Крыса молчала. Похоже, Тивадай в буквальном смысле отправился по моим следам.

Тут со стороны двери донёсся лязг и натужный скрип поднимаемого засова. Я проворно соскочила с кучи листьев, просыпав часть из них на пол. И вовремя: дверь распахнулась, стукнувшись от стену. На пороге стояла щуплая фигурка, закутанная в тёмный балахон. На месте лица белела оскалившаяся маска.

Я подняла глаза чуть повыше и вздрогнула. За спиной фигурки маячили две массивные тени, похожие то ли на горилл, то ли на вставших на ноги кряжистые пни.

В руках фигурка держала поднос, на котором стояла тарелка. Над ней вился пар.

– Хозяин Батори велел вам есть, – прошелестела фигурка глухим бесполым голосом. Наклонилась, поставила поднос на пол и подтолкнула ко мне.

Я невольно втянула кисловатый запах. Очень похоже пахли щи из квашеной капусты, которые варила моя тётка. Я не особо их любила, но сейчас, почувствовав этот запах, я вдруг поняла, как хочу есть.

Но никаких «спасибо» этому Батори передавать не хотелось. Вот ещё! Обойдётся! Выкрал меня, а я теперь его благодарить буду? Эх, жаль, есть слишком хочется, а то я бы сказала, куда он может засунуть себе свои подачки…

Дверь стала со скрипом закрываться, и я спохватилась. Надо ловить момент! А то я опять о какой-то ерунде думаю.

– Погоди! – окликнула я фигурку.

Она застыла. Маска нехотя повернулась ко мне.

– Когда наступит новолуние? – торопливо спросила я, чтобы получить хоть какую-то информацию.

Фигурка помедлила с ответом. Молчаливые тени за её плечами качнулись друг к другу, словно совещаясь.

– Три дня, – наконец прошелестел её голосок, – приготовления уже начались…

Голосок прервался, словно она осознала, что сболтнула лишнего. Меня обдало порывом раскалённого воздуха, будто бы я засунула голову в пышущую жаром печь.

Только воздух этот был раскалён не от огня, а от ярости. И ярость была направлена на фигурку.

Дверь гневно захлопнулась, и с той стороны опять загремел засов. Я выдохнула.

Три дня. Уже хоть что-то. У меня есть три дня.

– Василиса! – вдруг заорало у меня в ухе, и я с визгом подпрыгнула.

–Тива… тьфу!

«Тивадай, – поспешно перешла я на мысленное общение. Кто знает, вдруг за дверью остались дежурить те стрёмные сопровождающие фигурки, – что такое?»

– Есть две новости, – каким-то странным голосом сообщил дух.

«Хорошая и плохая?» – с надеждой спросила я и тут же напряглась, услышав ответ:

– Плохая… и ещё хуже.

Глава 6

Иштван

– Итак, Стирран-тар, что же вы такое видели? – стараясь говорить как можно спокойнее, спросил я у Эстер. Она поёрзала на кресле, упорно устремляя взгляд на собственные коленки.

После исчезновения Василисы я поднял по тревоге всех в Академии. Велел немедленно собрать всех студентов, что вели себя странно, провести в отдельную аудиторию и там тщательно проверить. Надо было понять, сколько ещё допплеров – если дело не ограничилось одним – укрывается среди студентов. Также деканам Граймс и Гальне было поручено проверить все подозрительные помещение, уделив особенное внимание башне, в которой допплер не так давно напал на Василису.

Забавно. Я невесело усмехнулся про себя, невольно отметив, как болезненно кольнуло сердце при воспоминании. Это случилось буквально на днях, а такое ощущение, что прошли уже сотни лет.

Ну, и Эстер. Она была особенно ценна, как последняя, кто видел Василису до похищения. Я отвёл её в свой кабинет и пригласил туда же командора Альвареса – чтобы тот был свидетелем и помог мне не упустить ничего важного.

– Вам задали вопрос, – прорычал Альварес, явно раздражённый нерешительностью девушки, – отвечайте!

Эстер вздрогнула и побледнела.

– Командор Альварес, – негромко, но жёстко сказал я, – не стоит так давить на Стирран-тар. Я больше, чем уверен, что она сейчас всё вспомнит. Правда, Эстер?

Вот демоны! Прошло так мало времени, а я уже успел пожалеть, что вообще обратился к нему. Но мне был необходим проверенный помощник, на случай, если что-то пойдет не так.

Девушка с благодарностью взглянула на меня и тихо ответила:

– Да… но я не знаю, имеет ли это значение. Я сначала подумала, что да, а теперь растерялась… сейчас мне вообще кажется, что мне всё померещилось…

Поддавшись наитию, я опустился перед ней на колено, так, чтобы оказаться с ней на одном уровне. Мягко велел:

– Посмотрите на меня, Стирран-тар.

Она подчинилась. Я заглянул в её серо-льдистые глаза и медленно проговорил:

– Вы последняя, кто видел Василису. Любое ваше воспоминание об этом моменте, может быть исключительно