Развод по Проекту: Дом, который построила Я! - Арина Вольская

без пиджака. Галстук он снял, верхнюю пуговицу рубашки расстегнул. Стеклянную статуэтку держал в руке, как неудобную ношу, которой пока не нашлось места.

— Ты не спишь, — сказал он.

Это прозвучало не вопросом.

— Как видишь.

Он поставил награду на край стола. Свет кухонной лампы прошёл через стекло и лёг на бумаги искривлённым прямоугольником.

Лидия посмотрела на статуэтку.

— Осторожнее. Упадёт.

Виктор переставил её ближе к стене.

— Я думал, ты ляжешь.

— Я тоже.

Он сел напротив, не снимая часов, и провёл ладонью по лицу. Усталость делала его старше. В течение многих лет Лидия умела по малейшим признакам определять его состояние: напряжение перед переговорами, раздражение после неудачного интервью, пустоту, наступавшую после публичного успеха. Раньше это знание вызывало в ней почти нежность. Теперь оно казалось ненужным профессиональным навыком, которому она посвятила слишком много времени.

Виктор заметил раскрытую папку.

— Ты посмотрела?

— Да.

— Тогда, наверное, понимаешь, что я не собираюсь оставлять тебя без ничего.

Лидия подняла глаза.

Он действительно считал это хорошим началом.

— Я пока понимаю только то, что документы подготовлены три недели назад.

Виктор не отвёл взгляда, но чуть изменил положение рук. Он соединил пальцы, как делал на сложных совещаниях, когда хотел выглядеть спокойнее собеседника.

— Я должен был продумать возможные варианты.

— До разговора со мной.

— А как иначе? Пригласить тебя к юристам и попросить подождать в коридоре, пока они будут составлять соглашение?

— Можно было начать с того, что сообщить жене о намерении развестись.

— Я собирался.

— После того как вывел любовницу на сцену?

— Не называй Алису любовницей.

Лидия несколько секунд молчала.

— А кем мне её называть?

Виктор раздражённо посмотрел в сторону окна.

— Это слово всё упрощает. Делает происходящее пошлым.

— Происходящее не становится благороднее от правильного существительного.

Он усмехнулся без удовольствия.

— Вот за это с тобой невозможно разговаривать.

— За точность?

— За привычку превращать любую человеческую ситуацию в протокол.

— Протокол уже подготовил ты.

Она коснулась пальцем края договора.

Виктор посмотрел на бумаги, и на его лице впервые мелькнула неуверенность. Вероятно, весь вечер он представлял этот разговор иначе. Лидия должна была плакать, требовать объяснений, спрашивать, любит ли он Алису. Тогда он мог бы говорить о чувствах, усталости, новой жизни и честности перед собой. В области чувств Виктор всегда имел преимущество: там не существовало чертежей, экспертиз и измеримых нагрузок.

Но Лидия не спрашивала, кого он любит.

Она читала договор.

— Квартиру я оставляю тебе, — сказал он после паузы. — Полностью. Без раздела и без компенсации с твоей стороны.

— Квартира приобретена в браке.

— Именно поэтому я мог бы требовать половину.

— Как и я половину загородного дома.

— Дом нужен мне для встреч и приёмов.

— А квартира, следовательно, нужна мне для проживания?

Он пропустил иронию.

— Я не хочу, чтобы ты после двадцати пяти лет брака оказалась в худших условиях. Кроме квартиры, ты получишь деньги. Сумма указана в соглашении.

— Я видела.

— Это серьёзная сумма.

— Для чего?

— Что значит — для чего?

— Для человека, который больше не должен работать в Москве и области три года? Для специалиста, который отказывается от права показывать собственные проекты? Для совладелицы компании, продающей сорок процентов дешевле стоимости одного объекта недвижимости?

Виктор откинулся на спинку стула.

— Ты сравниваешь несравнимое.

— Тогда сравни сам.

— Рыночная стоимость доли не равна стоимости активов. У компании есть обязательства, текущие кредиты, зарплаты, незавершённые проекты.

— И контракты.

— Контракты могут быть расторгнуты.

— И репутация.

— Репутация не продаётся по частям.

Лидия посмотрела на него внимательнее.

— Вот мы и подошли к главному.

— К чему?

— Ты считаешь, что репутация бюро принадлежит тебе.

— Она связана с моим именем. Это факт.

— Название действительно твоё.

— Не только название. Клиенты приходят к Сафронову.

— А остаются после переговоров с кем?

Виктор нахмурился.

— Не начинай считать, кто сколько раз сидел на совещаниях.

— Я не считаю совещания. Я пытаюсь понять, на основании чего ты оценил мою долю.

— На основании реального положения вещей.

— Какого именно?

Он встал, прошёл к шкафу и достал бутылку минеральной воды. В каждом его движении чувствовалось желание вернуть себе привычную высоту, выйти из положения человека, которому задают неудобные вопросы. Стоя, он всегда казался убедительнее.

— Лида, давай без демонстративной наивности. Ты прекрасно знаешь, как устроен рынок. Есть архитекторы, которых приглашают ради имени, и есть специалисты, которые обеспечивают реализацию. Оба типа нужны. Но стоят они по-разному.

— И к какому типу ты относишь меня?

— Ты сильнейший технический и организационный специалист из всех, кого я знаю.

Слова были произнесены как похвала.

Лидия закрыла папку.

— Я не технический специалист.

— Не цепляйся к формулировке.

— Я главный архитектор одиннадцати действующих проектов. На семи из них моё имя указано в официальной документации. Я разрабатывала концепции, принимала объёмно-планировочные решения и руководила авторским надзором. Это не техническая функция.

— Никто не отрицает твоего вклада.

— В соглашении я отказываюсь от права его упоминать.

— Не от права упоминать. От отдельных претензий на использование материалов компании.

— Там сказано: «Сторона обязуется не заявлять самостоятельного авторства в отношении проектов, разработанных в период трудовых отношений».

— Это стандартная формулировка.

— Нет. Это формулировка, которая позволит вам представить дело так, будто я двадцать пять лет выполняла служебные поручения.

Виктор вздохнул.

— Лида, каждый проект создаётся бюро. Не тобой, не мной, не конкретным инженером. Бюро.

— Тогда почему награды получаешь ты?

— Потому что кто-то должен представлять компанию.

— А права на материалы после моего ухода получает компания, которой владеешь ты.

— Шестьдесят процентов — не сто.

— Пока.

Он посмотрел на неё. Наконец в разговоре возникло настоящее напряжение, лишённое супружеской обиды и прикрытий.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ничего. Я читаю предложенную конструкцию. Сначала я продаю тебе долю. Затем отказываюсь от самостоятельного использования собственных работ. После этого три года не имею права сотрудничать с заказчиками, с которыми работала четверть века. Взамен получаю квартиру, половина которой и так принадлежит мне, и компенсацию, назначенную твоими юристами.

— Я предложил тебе должность консультанта.

— Внештатного.

— С достойным вознаграждением.

— Размер которого определяет генеральный директор.

— Мы можем зафиксировать сумму.

— И круг