Катастрофа для декана - Ханна Леншер

Но это же невозможно! Во-первых, заклинание повиновения — это программа старших курсов, причем раздела ментальной магии. Во-вторых, подчинить сразу пятерых полуобученных боевиков под силу только опытному магистру. А девчонка, даже не распечатавшая своего резерва, сидит и жует яблоко.

Я присмотрелся внимательнее и в луче поднимающегося солнца блеснул крошечный, почти невидимый серебристый жучок-артефакт, прикрепленный к ее туфле. Артефакт зеркального подражания, запрещенный к свободной продаже еще три года назад из-за массовых скандалов на балах. Суть проста: такой жучок считывал намерение направленного на владельца воздействия и перенаправлял его на самих атакующих, заставляя их выполнять задуманное действие друг на друге.

Мои балбесы хотели заставить ее мыть силой, с помощью магии и вопреки моему приказу работать руками. И теперь пожинают плоды своей лени и самоуверенности. Гениально и абсолютно незаконно.

Я неторопливо вышел из тени дуба, хлопнув в ладоши. Звук разнесся над утренней площадью, как выстрел.

— Какая трогательная картина взаимовыручки на факультете боевой магии, — ядовито заметил я. — Только я говорил про аллею и горгулий, господа. А не про то, чтобы вы устроили здесь общественную баню.

Ирмина поперхнулась яблоком. Пятеро парней замерли, красные и тяжело дышащие. Торн медленно опустил щетку, которую до этого с остервенением вдавливал в плечо товарища. Действие артефакта, лишенное постоянной подпитки их же собственными попытками покорить девчонку, спало.

— Магистр Тенебрис! — взревел он, вскакивая на ноги. Вода с него текла ручьями. — Эта… эта тварь…

— Еще одно оскорбление абитуриентки, Торн, и вы вылетите из академии быстрее, чем успеете сказать «папенька», — обрубил я, подходя ближе.

Я перевел взгляд на Ирмину, которая, на удивление, не испугалась. Только настороженно смотрела на меня.

— Ланарит, ваш выход. Объясните, почему аллея по-прежнему грязная, а лучшие умы моего факультета выглядят так, будто сцепились с водяным.

Она грациозно поднялась, отряхнула несуществующую пылинку с юбки и посмотрела прямо на меня. В ее зеленых глазах не было ни капли раскаяния, только азарт игрока, сделавшего ход.

— Все просто, декан, — звонким голосом отрапортовала она. — Я пришла сюда вовремя, готовая нести наказание. Взяла щетку и собиралась приступить к чистке этой чудесной, исторически важной брусчатки. Но эти господа, уязвленные вчерашним инцидентом, не пожелали марать руки. Решили, что мыть грязь должна я одна, а они постоят в сторонке.

— И вы, конечно, кротко согласились? — изогнул я бровь.

— Я попыталась воззвать к их совести! — Она невинно захлопала ресницами. — Напомнила о вашем приказе работать руками без магии. Но они применили ко мне заклинание принуждения.

Торн сдавленно охнул. Я метнул на него уничтожающий взгляд. Малолетний идиот. Применить боевую магию к абитуриентке, да еще и приказного толка.

— И как же вы, не имея подготовки, справились с пятью пульсарами старшекурсников? — Я подошел к ней вплотную, намеренно вторгаясь в личное пространство, чтобы заставить ее отступить.

Но она не сдвинулась ни на миллиметр. Только чуть задрала подбородок, выдерживая мой взгляд.

— У меня сработал защитный амулет от насекомых, — не моргнув глазом соврала Ирмина. — Видимо, он как-то странно среагировал на их магию. Я не сильна в артефакторике, магистр. Я вообще ни в чем здесь не сильна! Наверное, мне лучше собрать вещи и уехать, пока я не уничтожила половину академии своими дефектными амулетами?

Ее наглость восхищала. Она буквально подсовывала мне повод для отчисления на блюдечке с золотой каемочкой. И была абсолютно уверена, что я этим воспользуюсь.

— Какая самокритичность, Ланарит, — наклонился я к ней. Мой голос звучал обманчиво мягко, почти интимно. — Но вы забываете, что я декан факультета, где воспитывают лучших из лучших. И мой долг — исправлять дефекты, а не отпускать их домой пить чай.

Я выпрямился, развернувшись к пятерке мокрых боевиков.

— За использование магии против абитуриентки на отработке и за лень вы будете мыть эту аллею каждый день на протяжении месяца. Руками.

Торн открыл было рот, чтобы возмутиться, но я поднял ладонь.

— Если я почувствую здесь хоть кроху магии, то пожалеете. А вы, Ланарит… — Я снова посмотрел на нее. Ее победная ухмылка начала медленно гаснуть. — Вы свободны от отработки.

— Правда? — в ее глазах мелькнуло удивление, смешанное с подозрением.

— Правда, — кивнул я. — Сейчас отправляетесь в свою комнату и переодеваетесь в спортивную форму, ровно через час жду на полигоне. Лично. У меня для вас приготовлено особое вступительное испытание, раз уж вы так легко справляетесь с моими учениками.

Паника. Вот что наконец-то промелькнуло в этих зеленых глазах.

— Но я хочу попробовать поступить на другой факультет! — схватилась она за последнюю попытку сбежать от меня.

— Конечно, пробуйте. А потом я жду вас на полигоне.

Девушка закусила губу, и откинув выбившуюся прядь от лица, прошипела:

— Конечно, магистр Тенебрис. Только ради вас!

Я улыбнулся — холодно, одними губами. Дело уже было не в распоряжении ее отца, ей место и правда у меня на факультете.

Игра началась, Ирмина Ланарит. И я намерен в ней победить.

Глава 4. Ирмина

Глава 4. Ирмина

План летел в бездну со скоростью пикирующего грифона, но я от него не отказалась.

Сначала отправилась сдавать вступительные тесты на те факультеты, куда меня не взяли бы, даже доплати я золотом из родовой казны. Лекарское дело, алхимия и чаротворчество — идеальные кандидаты для моего триумфального провала.

Ровно тридцать минут позора, и я свободна.

На лекарском деле я с невинным видом предложила лечить открытые переломы прикладыванием подорожника. На алхимии перепутала корень мандрагоры с сушеной морковью, едва не взорвав половину лаборатории. А на чаротворчестве… О, там я превзошла саму себя. Вместо тонкого плетения иллюзорных бабочек я выдала заклинание, раскрасившее мантию экзаменатора в веселенький горошек.

Меня выгоняли из аудиторий так быстро, что я едва успевала забирать свою сумочку.

Теперь оставалось самое главное — избежать появления на полигоне факультета боевой магии, и дело в шляпе. Через пару часов меня официально признают непригодной к обучению, и я отправлюсь домой.

В приподнятом настроении я вышла в парк, решив срезать путь до общежития. Солнце пригревало, птицы пели, впереди маячила долгожданная свобода от приказов отца и его желания выдать меня замуж.

Свернув в тенистую аллею и проходя мимо густых зарослей цветущего жасмина, краем глаза заметила какое-то шевеление. Парочка