Семья на время. Версия 2.0 - Рина Фиори

— Я хочу поговорить с тобой, — сверкает расплавленным серебром, обволакивает теплотой голоса.

Против воли в душе просыпаются воспоминания. Приятные и не очень. Помню, как Роб ухаживал за мной, как мог свести с ума буквально парой слов. Рядом с ним я таяла, как мороженое в летнюю жару.

А потом всё разрушил один разговор…

И сейчас муж снова хочет поговорить, только о чём, интересно?

— Мне с дочкой пора домой, так что извини, как-нибудь в другой раз, — натянуто улыбаюсь и по дуге обхожу бывшего.

— Я подвезу, — он не предлагает — буквально ставит перед фактом.

И это жутко злит, мне хочется высказать в это холёное лицо всё, что я думаю, но у меня на руках ребёнок. Как я могу при ней устраивать разборки?

— Мы сами справимся, — цежу сквозь зубы.

Подсознательно я уже понимаю, что этот спор ни о чём. С Робертом вообще бесполезно спорить и что-либо ему доказывать.

Но и согласиться только потому, что знаю об упрямстве бывшего — такое себе.

— Ань, — выставляет вперёд руку и упирается ладонью в стену буквально перед моим носом. — Я просто хочу подвезти тебя по старой памяти, что плохого? Не ты ли кричала три года назад о том, что надо уметь расставаться цивилизованно? Просила принять твою точку зрения, не давить. Я пошёл на уступки. Цивилизованный стал — дальше некуда, — говорит таким тоном, что мурашки по коже.

И похож Роб в этот момент больше на бандита, чем на добропорядочного гражданина.

— Ма, бибика, — весело лопочет Лиля и тычет пальцем в машину за стеклом.

В здании центра прозрачные сдвижные двери, поэтому улица как на ладони.

— Это моя машина, хочешь покататься? — Роберт к моей дочке обращается.

Будто меня нет здесь, будто я в пустое место резко превратилась.

— Ката-ця! — дочурка принимается хлопать в ладошки.

Мои глаза непроизвольно закатываются, а руки так и опустились бы вдоль тела от бессилия, если бы не дочка.

— Отлично, — улыбается Роберт, демонстрируя идеальный ряд белоснежных зубов. — Аня? — он изгибает дугой одну бровь и смотрит на меня испытующе.

Не задаёт больше вопросов — они излишни.

— Ладно, — сдаюсь.

Понимаю, что это всё очень плохо. Роберт теперь будет знать, где я живу, возможно, станет докучать, как делал это когда-то.

А у меня теперь дочка, мне не до нервотрёпок и разборок с бывшим.

Автоматические двери центра открываются, выпуская нас наружу. Меня обдаёт холодным ледяным ветром, поэтому я сильнее прижимаю к себе Лилю.

Штерн галантно открывает пассажирскую дверь, но я стопорюсь.

— А… детское кресло… — кажется, я нашла ещё один повод отказаться от поездки.

Правда, автобуса тогда придётся ждать целых двадцать минут. И Лилю может продуть, у неё курточка лёгкая, из прошлогодней она выросла, а новую зимнюю я собиралась купить с будущей зарплаты.

Которой теперь может и не быть, если буду долго сидеть дома.

Ещё и погода слишком зимняя для ноября. Снега нет, но холод такой, что прям до костей пробирает.

— У меня нет детского кресла, — говорит очевидное Роб. — А на работу ты на чём ехала? — сощуривается.

— На автобусе… — выдыхаю простодушно.

— Тогда садись с дочкой на заднее сиденье, я буду ехать осторожно.

Я колеблюсь с минуту, а потом всё-таки решаюсь.

Усаживаюсь внутрь машины, Лилю беру на руки, а Роберт садится вперёд.

Он заводит машину, уверенным движением выруливает с парковки на проезжую часть. Стараюсь не смотреть на мужчину, всё-таки расстались мы не от того, что я мужа разлюбила.

Я любила его безумно, просто не смогла смириться с выбором мужчины, которого боготворила и слушалась во всём.

— Ань, как у тебя дела вообще? — спрашивает Роберт вполне дружелюбно.

На такой простой вопрос что-то отзывается внутри. На меня накатывает странное давно забытое ощущение. Я вдруг чувствую себя маленькой девочкой. Мне очень хочется, чтобы меня пожалели, погладили по голове, выслушали мои детские проблемы.

Но я уже выросла и проблемы у меня давно недетские, а способы из решения ограничиваются размерами моего кошелька, увы. Всё так прозаично до тошноты.

— Тебе правда интересно? — спрашиваю с горькой усмешкой в голосе.

— Правда, — произносит мужчина твёрдо, уверенно, без секунды раздумий.

— Ну, я даже не знаю с чего начать. У меня дочка, я работаю, ты сам видел, где, больше ничего интересного, — стараюсь звучать спокойно.

Мы взрослые люди, в конце концов, к чему жеманство?

— Да, дочка. Не замужем ты? — летит следующий вопрос. — То есть, мужчина есть, сожитель… — запинается, видимо, вспомнив, что замужем я за ним по-прежнему.

Этот вопрос оказывается сложнее, чем предыдущий, поэтому что я уже догадываюсь, какой будет после него.

— Нет, — из горла вылетает сдавленный писк.

Надо взять себя в руки и не показывать свою слабость.

— Мм, а отец Лили… он…

— Он с нами не живёт, — реагирую мгновенно и отвечаю наиболее безопасной заранее заготовленной фразой.

Всё-таки, я очень хорошо знаю этого мужчину и правильно просчитала всё. Знала, что спросит про отца моей дочурки.

Неужели догадывается обо всём?

Не думаю. Роберт привык, чтобы его пожелания выполняли беспрекословно. И вряд ли ему в голову придёт, что я когда-то посмела ослушаться самого Роберта Штерна.

— Ань, а как ты смотришь на то, чтобы вместе пообедать? Время ещё позволяет, — бросает беглый взгляд на своё запястье.

В ответ на его предложение желудок скручивается в болезненном спазме и издаёт громкое урчание. Хорошо, что благодаря шуму двигателя его слышу только я.

— Нам пора домой, Лиля не успела поспать, давай в другой раз, — вежливо отказываюсь.

Что я несу? Какой другой раз?

Мне противопоказано встречаться с бывшим, я в его присутствии как-то странно себя чувствую.

— Ань, у меня есть к тебе одно предложение, может, всё-таки согласишься? Обсудим, — пытается уговаривать.

— Предложение? Ты серьёзно? Извини, но нет, — отвечаю довольно резко.

Я и так слишком долго вела себя вежливо, хотя внутри всё клокотало от болезненных воспоминаний прошлого. И кое-кто расслабился, позволил себе делать вид, будто ничего плохого между нами не произошло.

— Почему? Ты ведь даже не выслушала, неужели не интересно? Поверь, я желаю тебе только добра, несмотря на то, что случилось между нами в прошлом, — бросает