В руках подонка - Виктория Вашингтон

Одним движением руки я стянула с себя очки и посмотрела прямо ему в глаза.

— Знаешь, я уже была, — натянула на губы ухмылку. — Не понравилось. Это было худшее, что со мной случалось.

Его глаза. Пронзающие, тяжёлые, будто бритвой скользнули по моему лицу, сверлили, сжигали. Лёгкая усмешка, которая ещё мгновение назад играла на его лице, исчезла.

— Дарин?

4

— Дарин? — произнося мое имя он медленным взглядом окинул мое лицо, будто впитывая каждую черту по миллиметрам. Его взгляд, острый, как лезвие, буквально вскрывал меня, выискивая что-то.

Я стояла перед ним, ощущая, как напряжение между нами стало почти осязаемым.

— Не думала, что ты всё ещё помнишь моё имя, — ответила я, скрещивая руки на груди. — Лучше бы забыл. Мне отвратительно слышать его от подонка, который за столько лет стал только хуже.

Его челюсть напряглась. Маленький, едва заметный жест, но я уловила его и поняла, что задела его. Отлично.

— Хуже? — переспросил он, и его голос прозвучал низко, хрипло, как тихий рык. — А с чего я должен был стать лучше? Да и кажется, именно в того подонка ты и влюбилась.

— Влюбилась? — я усмехнулась, давая понять, что мне всё равно и даже такие острые заявления никак во мне не отзываться. — Не преувеличивай.

Его взгляд ожёг меня. Теперь в нём не было и тени того надменного спокойствия, с которым он говорил раньше. Он сделал шаг ближе, заставляя меня почувствовать, насколько он превосходит меня в росте и силе. Но я не отступила.

— Хочешь сказать, что нет? — его голос стал ниже, опаснее. — Думаешь, я поверю в это?

— Думаю? — перебила я его, шагнув к нему так близко, что почти касалась его плеча. — Знаешь, я научилась думать, Дамьен. Особенно после того, как ты показал, что доверять тебе было самой большой ошибкой в моей жизни.

Его рука дёрнулась, словно он хотел схватить меня за плечо, но остановился в последний момент. Это стоило ему усилий, я видела это. Но я не собиралась останавливаться.

— Ты хочешь что-то сказать? — я оставалась неподвижной. — Или всё, что ты можешь, это раздавать приказы, кто и в какое время должен прийти в твой номер?

— Сегодня ты в него придешь, — его голос стал тихим, почти шёпотом, но в этих словах было больше силы, чем в любом жестком приказе. — Хочешь того или нет.

Я засмеялась. Смех вышел резким, но он был искренним. Я наклонила голову, глядя на него снизу вверх, и почувствовала, как во мне поднимается что-то тёмное, разрушительное.

— Приду? — повторила я. — Ты вообще себя слышишь? Думаешь, что всё ещё можешь указывать мне? Ты ошибаешься. Я давно не та наивная девочка, которую можно запугать и заставить подчиняться.

Его глаза блеснули, словно мои слова разожгли в нём что-то дикое. Он снова сделал шаг вперёд, и теперь между нами не осталось места. Его рука всё-таки поднялась, но не чтобы схватить меня — он провёл пальцами по моему лицу, по линии подбородка.

Меня передернуло.

— Убери руку, — произнесла так, что от собственного голоса пошел мороз по коже.

Но Дамьен лишь сильнее сжал мой подбородок. Кожу начало жечь и и резко отмахнувшись, отступила назад.

— Стоит мне только захотеть, и ты снова потечешь, — прошептал он, его голос звучал так тихо, что я едва его слышала. — Поэтому не обманывай саму себя. Я хорошо помню, как ты стонала и изгибалась подо мной, когда я тебя трахал.

— Видимо, я прекрасная актриса, если у тебя сложилось такое мнение.

Он замер, и я увидела, как его глаза потемнели. Но я больше не боялась его. Этот человек, каким бы сильным он ни был, не мог больше сломать меня.

— Мы закончили? — спросила я холодно.

— Нет, Дарин, — ответил он, его голос снова стал спокойным, но в этом спокойствии чувствовалась угроза. — Между нами ничего не закончено. Все только начинается.

Я хотела ответить, но он развернулся и ушёл, оставив меня стоять на месте, обжигая меня своим взглядом напоследок.

5

Прошло несколько часов. Я уже успела вернуться в коттедж, переодеться в удобную одежду и погрузиться в свои дела.

На улице начался сильный ливень и проведение церемонии пришлось отложить на завтра.

Лия пошла в ресторан, но сегодня мне нужно было поработать и я не смогла пойти с ней.

Телефон внезапно завибрировал. Я подумала, что это Эван. Из-за погоды он тоже задерживался, так как на трассе обвалилось несколько деревьев. Но номер был незнакомый. Обычно я игнорирую такие сообщения, но что-то меня заставило открыть его.

“Сегодня. В девять вечера. Номер 408 в отеле на территории. Жду.”

Моё сердце замерло на секунду, а потом ударилось о рёбра с такой силой, что я невольно выронила телефон на стол. Это был он. Никто больше не мог написать мне такое, настолько самоуверенное и наглое.

Я схватила телефон и уставилась на экран. Мысли спутались. Я не давала ему свой номер. Даже намека не было, чтобы он мог его раздобыть.

“Какого чёрта?” — мелькнуло в голове.

Гнев поднялся волной. У меня не было сомнений — Дамьен каким-то образом снова влез туда, куда его никто не звал. Это было не просто нарушение границ. Это был вызов.

Я несколько раз набрала сообщение, но каждый раз стирала текст. “Кто ты такой, чтобы указывать мне, куда приходить?” — слишком слабо. “Откуда у тебя мой номер?” — банально.

Вместо этого я стиснула зубы и заблокировала телефон, решив проигнорировать его. Пусть ждет. Пусть поймет, что я не та, кем он привык манипулировать.

Время близилось к девяти. Я упрямо игнорировала телефон, пытаясь сосредоточиться на работе. Но внутренний голос не давал покоя. Я представляла, как он сидит в этом номере, уверенный, что я всё-таки приду.

“Не дождётся,” — сказала я себе, переключая канал.

И тут снова вибрация. На этот раз вызов. Номер был тот же. Я медленно подняла трубку, решив, что лучше сразу всё прекратить.

— Ты думаешь, что можешь просто так меня игнорировать? — раздался его низкий, холодный голос.

— Думаю, что могу, — ответила я, стараясь звучать так же спокойно. — Ты слишком самоуверен, если полагаешь, что я прибегу, как какая-то собачонка, которым ты привык отдавать приказы.

— А ты слишком наивна, если думаешь, что можешь просто так меня игнорировать, — сказал он, и в его голосе послышалась усмешка. — Дарин, я умею добиваться того, чего хочу.

— Знаешь, чего тебе точно не добиться? — спросила я, не скрывая раздражения. — Моего