Мой Рим - Верона Виера

красоты. Мы сдаем пальто в гардероб. Вместо пластмассовых номерков нам клеят бумажные яркие полоски вокруг запястья. Мне достается неоново-желтая, а Ленке – ярко-розовая, как помада на ее губах. И поскольку мы в числе первых гостей, то и цифры у нас однозначные.

Ощущая восторг и волнение, так как я впервые в этом баре, хватаю подругу под руку и прижимаюсь. Разноцветные лучи в ритме легкой музыки скользят по стенам, полу, барной стойке и рисуют на лицах барменов и на наших цветные полоски. По залу расставлены высокие столики с закусками и табличками брони, а на втором этаже расположены уже обычные с мягкими диванчиками. Напротив барной стойки в другом конце зала – танцпол и сцена с аппаратурой.

Решаем с Леной сесть ближе к симпатичным барменам, которые, улыбаясь нам, натирают стаканы. Одного из них я знаю – это Лешка, друг Никиты. Значит, и он здесь появится. Тоже, наверное, бесплатно проскочит.

Надо не забыть Карине написать.

Люди потихоньку расползаются по залу, занимают свои места, а я залезаю на высокий барный стул. Ленке приспичило в туалет, поэтому остаюсь одна и занимаю соседний стул своей сумкой, бронируя для подруги место. Улыбаясь как сумасшедшая, разглядываю лица гостей – многие мне знакомы. Но в основном здесь взрослая публика, старше двадцати.

Слышу громкий знакомый смех, поворачиваю голову в сторону входа, чтобы убедиться, что у меня не галлюцинация. Это он! Нарисовался Каринкин краш, не сотрешь.

Никита идет с парочкой приятелей и, заметив меня, приближается. Блин! Совсем не хочу с ним говорить после того, как ему отказала. Сейчас он начнет проявлять задетое самолюбие. Точно говорю! Поэтому я достаю из сумки телефон и делаю вид, что не замечаю его.

– Заяц, привет! Что ты тут делаешь?

Он подходит близко и закидывает руку, чтобы обнять, но я уворачиваюсь, чуть не спрыгнув с высоты стула.

– То же, что и ты. Отдыхаю. Не видно? – я натянуто улыбаюсь. – Посмотри внимательно, Никит, – у меня что, длинные уши? – спрашиваю, убирая за них волосы.

Никита улыбается и мотает головой:

– Нет.

– Вот и не надо меня называть: ни заяц, не кошечка, ни медвежонок. Договорились?

– Как скажешь, но мое предложение в силе. Готов за твоими ушками чесать на постоянной основе. Подумай еще раз.

– Чьи-нибудь другие чеши, а от меня отчеши, – советую в шутку.

Он делает шаг еще ближе и, наклонившись, шипит мне на ухо:

– Думаешь, что ты какая-то особенная? Строишь тут из себя недотрогу. Доиграешься…

– Это угроза?

Отпрянув, смотрю в глаза и не понимаю – Никита в шутку, по-дружески или как?

– Нет, – он вскидывает руки, сдаваясь. – Но. Я привык брать свое.

– Только я – не твое, Никит, я уже говорила. Не трать, пожалуйста, на меня силы и время, а присмотрись к кому-нибудь другому. К Карине, например.

Никита морщится, будто я предложила ему съесть жабу:

– Она же мне как сестра.

Нормально! А я нет? В чем разница?

Скользнув по мне хищным взглядом, он добавляет:

– Будь аккуратнее, не пей много алкоголя, а то вырядилась…

Он осматривает мое облегающее черное платье чуть выше колен и вьющиеся светлые волосы. От этого взгляда совсем не хочется улыбаться. Я машинально поправляю подол, натягиваю ткань на колени. Удовлетворение на лице Никиты и его довольная ухмылка на губах – парализуют. Он снова приближается и громко шепчет:

– Кто-нибудь пьяный утащит тебя за угол, отымеет как львицу и снимет все на телефон, – его слова обдают холодом и проносятся мурашками по спине. – И тогда твоя репутация недотроги… пфф! Лопнет, как воздушный шарик.

Сглотнув, плечом отпихиваю его от себя и оглядываюсь на зал в поисках подруги. Мне нужна ее поддержка, но Лена зацепилась языком с Викой, своей одногруппницей.

Не думала, что Никита, друг детства, может мне так угрожать – его в армии контузило? Меня бросает в жар от этой пошлости, щеки горят, но я держусь уверенно.

– Моим родителям это повтори, и своим не забудь! – я делаю вид, что мне плевать на его слова.

Никита усмехается. Нужно Карину убедить, что он ей точно не нужен.

– Ладно, заяц! Захочешь потанцевать, я к твоим услугам.

Он касается пряди моих волос, а я отстраняюсь, даю понять, что его услуги мне не понадобятся. Слава богу, подходит Ленка. Никита вальяжно ее обходит и направляется к лестнице на второй этаж. Там за столиком уже дымят кальян его приятели.

– Что с ним? – спрашивает Ленок, оглядываясь на Никиту. – У него такая злая физиономия.

Вздыхаю:

– Просто в очередной раз дала понять, что ему нужна не я, а Карина.

– И как? Помогло?

Я недовольно кривлю уголок верхней губы.

– Смотри, чтобы я была трезвая, ладно? А то еще одно неприятное событие, и я точно сегодня наклюкаюсь. А мне нельзя, ты же знаешь!

– Я постараюсь, – она кивает. – Кто бы за мной следил… Я вот – точно собираюсь сегодня оторваться как следует, – подруга смеется и смотрит в сторону выхода, где кучкуются охранники. – Хочу, чтоб мой масик немного понервничал, приревновал к кому-нибудь, – она коварно улыбается и подзывает бармена, чтобы обслужил нас, королев.

– Масик? – смеюсь в ответ. – Твой Сашка не масик, а шкафчик с полированной башкой.

– Ну ему же идет? И шкафчик – очень вместительный, – она пальцами намекает на деньги.

Я пишу Карине, что Никита здесь, но тут же прошу на нем не зацикливаться. А лучше присмотреться к кому-то более подходящему. Может, его друг Лешка, который бармен? Он – ничего такая партия для сестры. Но Карина про это слышать не хочет и сообщает, что летит на всех пара́х. Только макияж поправит и скоро будет.

Глупая!

Как ее отвадить от Никиты? Но она опять ведь подумает, что я у нее парня отбиваю.

Санта Клеопатра! Как сложно быть хорошей.

Лешка ставит перед нами коктейли: мне безалкогольный с лимонным тоником, а подруге «Беллини».

Музыка становится громче, и шум голосов тоже.

Я припадаю губами к соломинке и разворачиваюсь в сторону сцены, иногда поглядывая на вход. Вдруг увижу, как заходит любимая группа? Перепутает случайно главный вход с черным, и солист, сраженный моей красотой, посвятит мне мою любимую песню «Еле дыша».

Размечталась!

Бегло осматриваю людей на верхнем этаже и цепляюсь взглядом за Никиту. Он подмигивает мне и опрокидывает в себя рюмку водки. Я отворачиваюсь. Даже думать не хочу, что он способен осуществить угрозу. Буду стараться с ним вообще не пересекаться.

Ленка толкает меня в плечо:

– Ты что такая кислая? Мы веселиться пришли или жевать лимоны?

Она права. Поэтому