Непокорная. Месть Горца - Ольга Дашкова

— У Мирлана есть враги. У меня их нет.

— Для врагов ты такая же Богаева, как и он! И если кто-то хочет ударить по Мирлану...

— Хватит! — резко прерываю ее. — Не накручивай себя! Это всего лишь подозрения!

В этот момент в дом входит Мирлан. По его лицу видно, что день был тяжелый.

— Что за крики? — спрашивает.

— Полина считает, что меня кто-то преследует, — говорю с нарочитым равнодушием.

— А ты как считаешь?

— Я считаю, что все слишком подозрительны после истории с Полиной.

— Расскажи подробно, — Мирлан подходит ближе, внимательно смотрит на меня.

Неохотно рассказываю про странного мужчину, про ощущение слежки. Брат слушает молча, лицо каменеет.

— И ты думаешь, это просто совпадение? — спрашивает, когда заканчиваю.

— А что еще?

— Амина, сегодня я получил вот это, — он достает из портфеля конверт без обратного адреса. — Посмотри.

Открываю конверт. Внутри — старая фотография. Два мужчины пожимают руки, улыбаются в камеру. Одного я узнаю, это папа, только молодой. Второго не знаю.

— Кто это? — показываю на второго мужчину.

— Магомед Радзиев. Бывший партнер отца.

— Что за партнер?

— Неважно, — Мирлан переворачивает фотографию. На обороте приписка: «Помнишь, чем закончилась эта дружба?»

Читаю и не понимаю.

— О чем это?

— О старой истории. Очень старой, — голос Мирлана становится жестким. — Амина, завтра с тобой будет охрана.

— Что? Нет! — вскакиваю. — Не буду жить как пленница!

Глава 6

Эльдар

Двадцать лет, четыре месяца и одиннадцать дней.

Именно столько времени прошло с того дня, когда я стоял у свежей могилы отца и клялся отомстить. Тогда я был пятнадцатилетним мальчишкой без гроша в кармане. Сегодня я — миллионер, способный одним звонком разрушить любой бизнес в этом городе.

И я начинаю выполнять свою клятву.

Стою у окна своего кабинета и смотрю на офис Мирлана Богаева в соседнем здании. Вижу, как он мечется по кабинету, разговаривает по телефону, размахивает руками. Нервничает. И есть от чего.

За последнюю неделю его империя начала разваливаться. Строительные проекты заморожены, автосалоны проверяют все инстанции, банки вдруг стали придирчиво относиться к кредитным заявкам. Богаев еще не понимает, что это система, но уже чувствует: кто-то целенаправленно его добивает.

Звонит Али с очередным отчетом.

— Эльдар Магомедович, запущена вторая волна. Прокуратура начала проверку всех его контрактов с государственными органами за последние три года.

— Что нашли?

— Пока ничего криминального, но процедуры нарушены. Торги признают недействительными. Убытков еще семьдесят миллионов.

— Отлично. А что с банками?

— Два кредита отозваны досрочно. Ссылаются на изменение финансового положения заемщика.

Семьдесят миллионов за день. Неплохой темп разрушения, но это только деньги. Настоящая боль придет позже, когда он поймет, что теряет не просто бизнес — он теряет все.

— Что с посылкой?

— Доставили час назад. Лично в руки.

— Реакция?

— Охрана усилена вдвое. По городу разослали несколько фотографий — ищут подозрительных.

Усмехаюсь. Кого они ищут, непонятно. Тех людей, что следили за Аминой? Глупость. Мирлан не дурак, он понял по фото наших отцов, кто может слать ему «приветы», но мои фото найти трудно. А тот пятнадцатилетний мальчишка и нынешний Эльдар Радзиев — два разных человека.

— А девушка?

— Пока без изменений. От дополнительной охраны отказывается. Говорит, что не будет жить как пленница.

— Гордая дурочка. Это хорошо. Гордость — наш союзник.

— Когда начинаем?

Смотрю на часы. Половина шестого. Амина сейчас заканчивает практику в больнице. По средам она обычно задерживается до семи, помогает готовиться к завтрашним операциям.

— Завтра. В семь утра собираемся у больницы.

— Понял. А сегодня?

— Сегодня отправляем Мирлану еще один подарок. Пусть окончательно поймет, с кем имеет дело.

Отключаю телефон, достаю из сейфа конверт. Внутри лежит фотография разоренного дома моих родителей и свидетельство о смерти отца. На свидетельстве я подчеркнул красным маркером причину смерти: «инфаркт миокарда на фоне острого стресса».

А на обороте фотографии написал: «Твой отец убил моего. Теперь ты заплатишь за все». Конверт запечатан, отправка курьером. Пусть Мирлан знает: игры закончились. Начинается война.

Иду к бару, наливаю себе виски. Дорогого, выдержанного. Такого, какой отец никогда не мог себе позволить. Он всю жизнь довольствовался дешевым пивом после тяжелого рабочего дня. А Богаевы тем временем пили элитные напитки за его счет.

Вспоминаю наш последний разговор с отцом в больнице. Он лежал, подключенный к аппаратам, еле дышал, но все пытался объяснить:

«Сынок, я не понимаю, как так вышло. Рустам же друг... Мы столько лет вместе работали...»

Друг. Какая наивность.

«Может, в документах ошибка? — шептал отец. — Может, еще все наладится?»

Ничего не наладилось. Через три дня его сердце не выдержало позора и остановилось. А я остался с матерью, которая рыдала над гробом и повторяла: «За что? За что нас так?».

Допиваю виски, наливаю еще. Обычно не пью в рабочее время, но сегодня особый день. Сегодня я приступаю к завершающему этапу плана. Звонит телефон. Неизвестный номер.

— Алло?

— Эльдар Радзиев? — незнакомый голос.

— Слушаю.

— Это Мирлан Богаев. Нам нужно встретиться.

Сердце учащенно бьется. Неужели так быстро вычислил?

— Не думаю, что нам есть о чем говорить, — равнодушно отвечаю.

— Есть. Например, о моей сестре.

— А что ваша сестра?

— Не прикидывайтесь дурачком. Я знаю, кто вы. И знаю, чего вы хотите.

— Понятно. И что вы предлагаете?

— Встретиться. Обсудить ваши претензии. Найти компромисс.

Компромисс? После двадцати лет унижений и боли он предлагает компромисс?

— Боюсь, что время для компромиссов прошло, — говорю холодно.

— Эльдар, я понимаю ваши чувства. То, что случилось с вашим отцом...

— Вы ничего не понимаете! — рычу в трубку. — Ваш отец убил моего! А вы все эти годы жили на наши деньги!

— Тогда давайте вернем деньги. С процентами. С компенсацией. Назовите сумму.

— Сумму? Какую сумму вы заплатите за смерть человека? За разрушенную семью? За двадцать лет унижений?

— Эльдар...

— Деньги меня не интересуют. У меня их достаточно.

— Тогда что?

— Справедливость.

— И что вы считаете справедливым?

— Чтобы вы потеряли все. Как потерял мой отец. Как потерял я.

— А моя сестра тут при чем? Она тогда еще не родилась, когда произошла та история!

— А мне было пятнадцать. И что?

— Амина ни в чем не виновата!

— Никто из нас не виноват! — кричу. — Но платить все равно приходится!

— Радзиев, будь разумным...

— Я двадцать лет был разумным. Терпел, копил силы, ждал. Теперь время разума закончилось.

— Что ты хочешь от Амины?

— Пусть она почувствует то же, что чувствовал я. Страх, беспомощность, отчаяние.

— Она же ребенок!

— В девятнадцать лет? — усмехаюсь. — Я в пятнадцать