Пышка для большого босса - Анна Лав

обнимает меня в ответ. Просто стоит, чуть отстранившись, и смотрит… как на ненормальную. В его взгляде что-то холодное, отчуждённое — с каким-то… презрением? Нет, не может быть, показалось. Наверное, просто устал.

Молча снимает ботинки — движения резкие, нервные. Потом замирает на мгновение, словно что-то обдумывает, и вдруг резко прижимает меня к стене, вжимая в холодную поверхность плечом. Его пальцы впиваются в мои предплечья, а взгляд становится ледяным — чужим, будто я вижу перед собой незнакомца.

— Достала, — цедит он сквозь зубы, и голос звучит так, будто каждое слово даётся ему с трудом, будто он еле сдерживается. — Ведёшь себя, как курица-наседка. Ну, задержался, и что с того? Я мужик. А мы, как коты. Радоваться должна, что вообще вернулся!

Я сглатываю, пытаясь собраться с мыслями. В груди всё сжимается от обиды и непонимания — как он может так со мной говорить? Ведь я просто волновалась…

— Но я… Саш… переживала, ужин приготовила… — запинаюсь на полуслове, и тут же получаю увесистую звонкую пощёчину. Удар такой резкий и неожиданный, что голова дёргается в сторону, а в ушах на мгновение звенит, заглушая все остальные звуки. Щека горит, будто её обожгли раскалённым железом.

— Заткнись! — рявкает он так, что я вздрагиваю всем телом, инстинктивно вжимая голову в плечи. Его лицо искажено яростью, вены на шее вздулись, кулаки сжаты. — Ещё раз узнаю, что всем названиваешь, язык вырву, с корнями, поняла? Дофига болтать стала! А ужин свой можешь в свою жирную задницу запихать. Всё, я в душ и спать.

Он резко разворачивается и уходит в сторону ванной, с такой силой хлопая дверью, что со стены чудом не падает картина — тот самый пейзаж, который мы вместе выбирали в галерее пару лет назад. Остаюсь стоять посреди комнаты, прижавшись спиной к стене. Дрожащей рукой вытираю слёзы — они текут по щекам, смешиваясь с болью от удара.

До чего же обидно… Почему? За что он со мной так? Чем я это заслужила? В голове крутятся вопросы, один за другим, но ответа нет. Может, проблемы на работе? Да, наверное… Саша просто устал. Перегружен. Вымотался. Завтра поговорим. Поспит, остынет — и всё будет хорошо…

Хотя… в последнее время он часто стал нервничать. Ещё месяц назад всё было иначе, а теперь — эти резкие вспышки гнева, долгие задержки на работе, отстранённый взгляд, будто он где-то далеко. Иногда я ловлю его взгляд — и вижу в нём что-то тёмное, незнакомое, будто Сашку подменили.

Наверное, ему пора в отпуск... Вытирая последние слёзы и пытаясь выровнять дыхание. — Завтра предложу. Мягко, осторожно. Скажу, что волнуюсь за него, что нам нужно отдохнуть вместе. Может, тогда он расслабится, станет прежним Сашкой — тем, кого я полюбила.

Но где-то глубоко внутри, под слоем надежды, шевелится тревожное предчувствие — что это не просто усталость. Что-то изменилось. И, возможно, это только начало.

ГЛАВА 6

ГЛАВА 6

К ужину Саша даже не притронулся — лишь брезгливо поморщил нос, будто от какого-то неприятного запаха, бросил короткий взгляд в мою сторону и молча, не говоря ни слова, поплелся в спальню, завалился спать. Я так и застыла с ложкой в руке, глядя ему вслед. Сказать ему про своё увольнение в тот момент я так и не решилась — страх сковал язык. А что, если он разозлится? Что, если начнёт упрекать? В голове крутились десятки «а если», и каждый вариант казался хуже предыдущего. А вдруг, снова ударит?

С утра я проснулась на час раньше обычного — солнце только-только начало подниматься, и я вместе с ним. Решив, что хороший завтрак может исправить вчерашнюю неловкость, я взялась за дело с удвоенным рвением. Приготовить что-то особенное для любимого — вот что сейчас нужно. Овсянка с ягодами, как он любит, пышные оладушки с мёдом, ароматный кофе с щепоткой корицы… Я еле открыла глаза после беспокойной ночи, но заставила себя встать, приняла прохладный душ — он немного взбодрил — и, накинув старый уютный халат, отправилась на кухню.

Запах поджаренного теста постепенно наполнил квартиру. Я аккуратно разложила ягоды поверх овсянки, полила оладушки сиропом, взбила молоко для капучино. В душе теплилась робкая надежда: может, сегодня всё наладится? Может, он увидит мои старания, улыбнётся, обнимет и скажет что-то тёплое?

Но всё снова пошло не так. Саша, появившись в коридоре, даже не взглянул на накрытый стол. Вместо того чтобы зайти на кухню, поесть или хотя бы извиниться за вчерашнее холодное поведение, он, едва бросив «я опаздываю», стремительно направился к двери. Хлопок захлопнувшегося замка прозвучал, как приговор. «Это что ещё такое? — пронеслось в голове. — Что с моим мужем? Почему он ведёт себя так отстранённо?» Руки сами собой опустились вдоль тела, а в груди разливалась тяжёлая, колючая пустота.

Но я не собиралась сдаваться. Немного придя в себя и решив не опускать руки, я придумала новый план: принести ему ланч на работу. «Может, еда растопит лёд?» — подумала я с горькой иронией. И принялась за готовку: нажарила румяных пирожков с картошкой и грибами, соорудила несколько пирожных «корзиночек» с заварным кремом, приготовила его любимый плов с курицей, — вдруг это поднимет настроение? А в термос налила вчерашних щей — они как раз настоялись и стали ещё вкуснее.

Собрав всё в красивую корзину, я с гордостью оглядела результат: выглядит аппетитно, пахнет умопомрачительно. «Покушать он любит, как любой мужчина, — мысленно подбадривала я себя. — Вдруг это поможет нам поговорить? Вдруг он хотя бы улыбнётся?»

Но, вот, незадача, пропуска-то у меня нет. И что делать?

— Ну, пропустите, пожалуйста! — умоляюще обратилась я к охраннику — пожилому мужчине с седыми висками. Он сидел за массивным столом у турникета, листая какой-то журнал, и на мой голос лишь слегка приподнял брови, не отрывая взгляда от страницы.

— Я ж не просто так, а к вашему начальнику, Александру Сивашову… — торопливо добавила я, стараясь вложить в голос как можно больше убедительности. — И вот, угощайтесь, — протянула ему пару пирожков.

Мужчина медленно поднял глаза, окинул меня оценивающим взглядом — от растрепавшихся волос до стоптанных туфель, в которых я бежала сюда через полгорода. Потом перевёл взгляд на угощение, помедлил ещё пару секунд и всё-таки взял. Откусил, задумчиво прожевал, и лицо его вдруг смягчилось. Уголки губ дрогнули в улыбке, он вздохнул, отложил журнал и посмотрел на меня уже по-доброму.

— Спасибо, красавица… — произнёс он с тёплой хрипотцой в голосе. — Но ты что-то путаешь. Начальник наш