Сосланная жена дракона. Хозяйка Серой крепости - Николетта Фэй

нельзя. А иногда ребёнку хуже через час, иногда через день. Я записывала дозы, но при каждой смене служителей листы заполняли по-разному. Мне сказали, что осложнения даёт сама горячка.

Я беру пустую бумажную мерку. На ней серое клеймо Палаты и маленькая синяя черта сбоку.

— Из какой коробки порошок?

Бесса оглядывается на аптечную дверь.

— Из той, что открыли вчера, наверное. Или позавчера. Они одинаковые.

— На этой синяя отметка.

— На складе несколько таких, госпожа. Коробки переставляли, когда протекла крыша.

Мы идём в аптечную комнату, оставив Иви под присмотром помощника Аделины. На столе стоят две раскрытые коробки. Печати одинаковые, но бумага на одной желтоватая, и на внутренней стороне крышки есть та же синяя черта. Вторая обёрнута плотнее и пахнет слабее.

Аделина растирает по щепотке на двух белых блюдцах. Цвет почти один, крупность тоже. Она пробует провести обычную проверку раствором, но обе порции дают положенную серую муть.

— Если там примесь, я её не вижу, — признаётся лекарка. — И не могу отменить препарат всем. У нас есть дети, которым он помогает.

— Не отменяйте. Разделите коробки.

Я вытаскиваю вчерашнюю таблицу. Возле имени Иви есть время и доза, но нет ни слова об упаковке. Мы добавляем новую колонку — цвет обёртки и знак на крышке. Аделина ставит на подозрительной коробке большой крест и запирает её в шкаф.

— Что дадите Иви дальше?

— Следующую дозу нельзя пропускать полностью. Возьму из партии, которая поступила месяц назад. После неё подобных приступов я не помню.

Она не обещает чуда, и я благодарна ей за это. До следующего приёма мы поднимаем записи по детям с резкими ухудшениями. У одной фамилии указана синяя обёртка, у двух — только день выдачи. По складской книге в эти дни действительно открывали коробки из одной поставки. Этого мало для вывода, однако впервые у нас появляется направление.

К обеду у аптечной двери начинается ссора. Две служительницы уверены, что принесли одну и ту же коробку; третья держит крышку отдельно и не помнит, откуда та взялась. Я раздаю кусочки плотной бумаги и прошу срисовать любую примету упаковки. Нельс ворчит, что в накладной уже есть номер.

— А на этой крышке? — Я подаю ему карточку. — Где номер?

— Печать размокла.

— Значит, пишите: синяя черта сбоку, вмятина у края.

Он берётся за перо с видом человека, которого заставили описывать каждую ложку в крепости. Через минуту одна из женщин возвращается: внутри крышки она нашла выцарапанную звезду. Аделина узнаёт коробку — утром дала из неё порошок двум мальчикам, и оба перенесли дозу спокойно.

Пустые мерки успевают дважды перепутать, прежде чем Бесса приносит поднос и велит складывать их туда вместе с использованным пакетиком. К концу выдачи у нас болят спины, зато возле каждого имени лежит карточка, по которой Аделина восстановит путь порошка.

Корн приходит ругаться из-за очереди. Берёт первую карточку, вторую, заглядывает внутрь коробки со звездой. Потом садится возле Нельса и требует перенести все приметы в складскую книгу. Извиняться комендант пока не умеет. Он просто остаётся помогать.

Перед вечерней дозой Аделина сама приносит Иви порошок из старой коробки. Девочка прячет лицо в подушку.

— Заяц сказал, что сегодня мы оба отказываемся.

— Заяц может спорить со мной после того, как вырастет второе ухо, — Аделина садится рядом и пробует лекарство кончиком языка. — Горькое. Я бы тоже возмущалась.

Иви смотрит на меня в поисках спасения. Я показываю лоскут серой ткани, который нашла Бесса.

— Выпьешь — начну пришивать.

Девочка морщится, но осушает кружку маленькими глотками. Мы остаёмся рядом. Проходит четверть часа, потом половина. Иви не становится здоровой: она по-прежнему горячая, слабая и сердитая. Зато дыхание не срывается, кашель не усиливается, пальцы не дрожат.

Аделина проверяет пульс и прикрывает глаза на секунду.

— Это может быть случайностью.

— Поэтому будем записывать каждый раз.

Она кивает и собственноручно выводит возле имени: «Старая поставка. Без резкого ухудшения».

К вечеру о новом порядке знает весь корпус. Меня останавливают возле каждой двери. Кухарка спрашивает, куда поставить отдельный котёл. Служительница из третьей палаты просит перевести ещё двоих выздоравливающих. Освин приносит список ключей и требует решить, кому можно входить в запасную кладовую.

— Госпожа, а новое бельё куда? — зовёт Бесса с лестницы.

Я поворачиваюсь к ней и только тогда замечаю, что Корн стоит у входа с запечатанным листом. Комендант не снимает мокрый плащ. Вода стекает с него на уже вымытый пол.

— Приказ пришёл, — произносит он.

Шум в коридоре постепенно стихает. Аделина выходит из палаты Иви и останавливается рядом со мной. Корн ломает печать, хотя, судя по лицу, прочитал бумагу ещё в канцелярии.

— На рассвете крепость предписано выжечь. Исполнитель назначен лично.

Он протягивает лист. Под текстом стоит имя, которое я узнала бы даже сквозь действие капель.

Генерал Кайрен Вальдер.

Глава 5 Муж прилетел с приказом

Имя мужа стоит под приказом ровно и чётко. Ниже оставлено место для отметки об исполнении.

Я перечитываю строку, хотя ошибиться невозможно. Кайрен подписал мою ссылку в Серую крепость. Кайрен назначен сжечь её на рассвете. Между этими решениями прошло несколько дней, и оба раза ему хватило одного росчерка.

— Лиана, — негромко зовёт Аделина.

Я отдаю ей лист, прежде чем стисну его в пальцах. Служители в коридоре ждут объяснений; Бесса всё ещё держит стопку чистого белья, на верхней простыне расплывается мокрое пятно от плаща Корна.

— Сколько у нас времени до рассвета?

Комендант достаёт часы. Крышка дважды выскальзывает из его пальцев.

— Около девяти часов. Военный исполнитель обычно прибывает заранее, чтобы проверить желоба, вывести внешний персонал и подготовить периметр.

— Внешнего персонала здесь нет, — Аделина возвращает бумагу Корну. — Вы закрыли всех внутри.

— Я исполнял карантинное распоряжение.

— Тогда исполните ещё одно. — Я поворачиваюсь к служителям, пока они не успели услышать в наших голосах панику. — Перенесите тяжёлых детей во внутренние комнаты. Никто не трогает смолу и не открывает западный подвал. Воду держать полной во всех баках.

Корн перехватывает меня у двери канцелярии.

— Если мы станем препятствовать подготовке, это сочтут нарушением имперского указа.

— А если не станем, нас сожгут законно. Мне всё равно, какое слово окажется в последней строке вашего отчёта.

Он отшатывается. За его плечом Нельс уже переписывает приказ в журнал. Писарь выводит фамилию Вальдер без единой помарки.

Я забираю местные списки в верхний дом. До рассвета нужно снять копии, спрятать журналы и подготовить детей к возможному дыму. Работа не оставляет места для вопроса, который всё равно возвращается: знал ли Кайрен, куда отправляет