Искушающий яд - Рина Кент

Ладно, хорошо, возможно, они пришли посмотреть на Кейна и Джуда. Особенно на Джуда. Он привлекает к себе до хрена внимания, даже не пытаясь, и иногда это бесит меня до скрежета зубов, но эй, ему все простительно, потому что он мой лучший бро.

Упомянутый здоровяк — да, это Джуд, местный халк «Гадюк», — катится рядом со мной под оглушительные крики толпы.

Кричат они «Волкам», а не нам, так как мы играем на их арене, но я все равно театрально кланяюсь нашей стороне трибун.

— Улыбочку, Каллахан, — говорю я Джуду, нацепив свою очаровательную улыбку, дополненную самыми великолепными ямочками — не мои слова, а мнение одной из тех прекрасных дамочек, которых я регулярно трахаю. И раз уж она так сказала, я имею полное право на плагиат.

Джуд останавливается рядом, окидывая меня быстрым взглядом, словно что-то оценивая.

Что именно, я не знаю.

Вообще-то нет, знаю, но давайте притворимся, что я не в курсе. Каждый раз работает просто восхитительно.

Джуд на пару сантиметров выше меня и намного шире в плечах, словно у него миссия возвышаться над всем миром. Он натягивает перчатки, продолжая свое не такое уж незаметное наблюдение, на котором он помешан.

— Сосредоточься, Прес.

— Я сосредоточен — на общественно полезных делах.

— Не будь сегодня слишком агрессивным.

Я оглядываюсь по сторонам, затем прикладываю руку к сердцу.

— Агрессивным? Moi 1?

— Он прав, Прес, — Кейн подъезжает к Джуду.

Капитан заноз в заднице, дамы и господа.

Ладно, хорошо. Он неплох. Просто иногда ведет себя как ворчливая сучка — вообще-то, почти всегда.

Телосложение Кейна — это что-то среднее между мускулами Джуда, как у рестлера, и моим гибким, идеальным телом. А еще у него до ужаса жуткие светло-голубые глаза, которые сейчас кажутся особенно тусклыми, почти отражая лед.

— «Волки» в защите играют агрессивно, — говорит он, одаривая меня серьезным взглядом, который подошел бы дедуле. — Твои провокации добром для тебя не кончатся. Играй чисто.

— Да не парься ты. Они все попадут в мою ловушку, — я присвистываю, кивая в их сторону. — Буду отправлять этих крестьян на скамейку штрафников по одному.

— Просто сбавь обороты, — говорит он.

— Значит, делать этого я не буду.

— Прес…

— Но я превращу их в лазанью из фарша.

Джуд вздыхает.

— Говорят «сделать из них отбивную».

— А я имел в виду лазанью. Звучит вкуснее.

Кейн качает головой, глядя на меня, а затем отъезжает. Джуд хлопает меня по плечу и следует за ним.

— Я прикрою.

— Вот это я и хотел услышать, здоровяк, — я изображаю пальцами пистолеты со звуком «пиу-пиу», а затем снова принимаюсь приветствовать фанатов.

Толпу, кажется, больше отвлекает массивное тело Джуда и его привычное странное поведение, — они перетягивают все внимание на себя.

Фу-у-у Джуду.

Но опять же, это не имеет значения, потому что толпа любит меня больше, чем его, и любой, кто скажет иначе, распространяет ложные обвинения и фейковые сплетни.

Я продолжаю улыбаться, оттягивая момент, когда придется надеть шлем, чтобы иметь возможность подмигнуть любому, с кем встречусь взглядом.

Фанатки сходятс ума.

Я не шучу, — они падают в обморок и ссутся кипятком при виде моего ангельского личика. В переносном смысле, конечно. Хотя однажды это может стать и буквально — кто знает, верно же?

Арена «Волков», расположенная рядом с Университетом Стантон-Ривер (или УСР), абсолютно дерьмовая и едва вмещает три тысячи зрителей, набитых туда как сардины в банку.

Будь это наша арена, один из крупнейших и лучше всего оборудованных университетских комплексов в стране, она могла бы вместить как минимум десять тысяч наших преданных фанатов. Многие из них учатся вместе с нами в Грейстоунском Университете (или ГУ) — элитном учебном заведении, спрятанном в богатом городке Грейстоун-Ридже, где я был рожден, чтобы править.

И быть абсолютной занозой в заднице.

Но это к делу не относится.

Дело во мне.

Престоне Армстронге.

Самом красивом дьяволе, которого вы когда-либо встречали. И нет, это не высокомерие. Спросите кого угодно, особенно прекрасных дам, которые украшают мою постель каждую ночь, и они споют мне дифирамбы.

Я им не плачу, клянусь. Это мой природный дар. Я просто был рожден, чтобы привлекать внимание.

Не всегдахорошее.

Но эту часть я пропущу, потому что у меня есть миссия. Сегодня вечером я собираюсь показать высший класс, чтобы газеты и статьи называли меня лучшим левым нападающим «Гадюк» и Богом хоккея.

Это одна из немногих причин, по которым я играю в эту игру — во-первых, поклонение мне как идолу. Во-вторых, потому что Джуд почему-то увлекся этим дерьмом, когда мы были маленькими, а я отчаянно хотел быть его другом. В-третьих, потому что популярность «Гадюк» в нашем помешанном на хоккее городе позволяет мне, Кейну и Джуду контролировать все дерьмо.

Ну, не то чтобы контролировать. Мы вроде как присматриваем за кампусом, используя свои места в команде как встроенные смотровые вышки. Привилегии рождения в семьях основателей Грейстоун-Риджа — и «Венкора». Тайного общества, которое управляет нашим городом и любыми тенями, выползающими за его пределы.

Армстронг — это я. Каллахан — Джуд. Девенпорт — Кейн. Осборн — никто.

У меня был друг Лео Осборн и его брат Лэнс, но они умерли. Лео был одним из многих моих друзей, кто в итоге покинул меня, даже если не хотел этого. Он всегда выглядел так, будто ему очень больно, бедолага, так что, наверное, хорошо, что его страданиям пришел конец.

С Лэнсом я не был так близок, но он тоже умер пару месяцев назад, так что наследников мужского пола у Осборнов не осталось. Хорошие новости для папы и отцов Кейна и Джуда, потому что это должно было дать им больше преимуществ.

Но тут ошибочка.

Видите ли, у Осборнов все еще есть наследница, и она надирает задницы, в прямом и переносном смысле.

В любом случае, позвольте мне высказаться, как представителю семьи Армстронгов, — вся эта фигня с тайным обществом реально отстой. Но толькопо секрету, потому что папа оторвет мне левое яичко, если я озвучу эти мысли вслух.

Мой рот растягивается в улыбке, но будто застывшей.

А вот и заноза в заднице.

«Волки» вываливаются на каток в этих янтарно-золотых кофтах, которые, по сути, просто оранжевые с проблемами самоопределения. Черно-белые полосы, логотип с рычащим волком — все это слишком очевидная попытка переиграть гадюку на нашей форме.

Их логотип выглядит ужасно, просто, к слову.

Я подъезжаю к номеру сорок восемь, их лучшему защитнику, и ухмыляюсь.

— Эй, Дикки, готов сегодня пойти домой плакаться мамочке?