Откровения Ходячего Недоразумения - Ирина Чеботарь

— Да, к психологу меня. — Я схватилась за идею домработницы, словно утопающий за соломинку.

— Завтра же созвонюсь со знакомым доктором… — растерянно протянула мама. — Правда, он известный оригинал приверженец каких-то нетрадиционных методик, не всегда научных. Однако, его хвалят.

— Небось, эскулап твой ещё тот шарлатан. Ты не модного доктора ищи, а толкового, — Тристан возмущённо смотрел на мать.

— Он и есть самый толковый. Думаешь, я ради какой-то моды смогу навредить собственному ребёнку? — Ответив Тристану, мама повернулась ко мне. — На какое время договариваться?

— На послезавтра, — предложил Тристан, перебив меня, уж было открывшую рот, и напомнил: — завтрашний день у нас занят премьерой.

— Но это вечером. — Возразила мама.

— День на подготовку, мама, — Тристан развёл руками и, сделав мажорную гримасу, покачал головой. — Там же будут мировые звёзды! Господи, как удачно оскандалился этот Андреас, благодаря ему, я увижу самого Смарта Холлидея. Надо же! (Смарт Холлидей — это режиссер презентуемого фильма, очень прославленный старикашка с кучей сумасшедших идей за пазухой. Тристан, который мечтал о работе в кинематографе, буквально бредил им).

— Да, да, понимаю. Все вместе поедем в салон, а потом в Галерею, подберём смокинг для тебя и вечернее платье для Изольды. Согласны?

— А у нас есть выбор? Хм, я в смокинге. Ты добилась своего, мамочка! — Тристан подскочил к матери и чмокнул её в щёчку. Она напыжилась от удовольствия. Последние пять лет ей никак не удавалось выдернуть сына из одежды спортивного покроя. Тристан даже на школьную линейку являлся в джинсах по фасону напоминающих общепринятую форму нашего учебного заведения.

— Ты себе не представляешь, как хорошо будешь смотреться в костюме. — Мама хлопнула в ладоши и изящно наклонила голову, рассматривая засмущавшегося Тристана. Но скоро взгляд её живых глаз перенёсся ко мне. — Изольду я тоже не видела в вечернем наряде.

— А выпускной? — Напомнила я.

— Ты про ту тряпку, что вопреки моему желанию приволокла с базара? О, Изольдочка, не позорь мои седины.

Не поверите, но на какое-то мгновение мне стало легче, на душе потеплело. Мама снова в своём репертуаре, как в старые добрые времена.

— Ох, прости… — с запозданием испугалась мамуля. — Я должна была отнестись с уважением к твоему выбору, оценить твою индивидуальность.

— Не извиняйся, — махнула я рукой, стараясь удержать в себе внутреннее чувство беззаботности, на миг посетившее меня. — Никто не оценил. Даже Маринка не смогла притвориться восхищённой. Я на неё тогда обиделась. Но потом простила, когда увидела, как шарахаются от меня прочие личности, которых я одиннадцать лет считала одноклассниками.

— А мне как стыдно было. — Вставила мама, осторожно улыбаясь.

— Кстати, мама, о каких сединах идёт речь? Ты же выглядишь моложе меня и даже Тристана.

— Вас с Тристаном вместе взятых. — Пошутила мама, и я услышала в её голосе лёгкую грусть. — Время неумолимо.

— Только не для тебя. — Я придвинулась к маме, обняла её и мысленно поклялась себе, что постараюсь, не изменяя себе и своим принципам, научиться не расстраивать её. Всё-таки, она хороший человек, очень хороший. Немного высокомерна (в нашем окружении почти все страдают снобизмом). Так что с того? У каждого свои причуды.

* * *

Первая половина следующего дня была настоль утомительна для нас с Тристаном, что на какое-то время мы позабыли, по какому, собственно, поводу позволили втянуть себя в суету и сумятицу магазинно-салонных мучений.

В 15–00 я ошарашено таращилась на робеющего под моим взглядом Тристана.

Неужели этот потрясающий юноша мой брат?

— Изольда, не будь ты моей сестрой, я бы валялся у твоих ног и молил, чтобы ты позволила мне стать твоей тенью, слетать ради тебя в космос за звездой…

* * *

Мы подъехали к «Родине» примерно за сорок минут до начала премьеры. Я не узнавала площадь перед кинотеатром. Она была настолько плотно запружена народом, что в первое мгновение я испугалась, сможем ли мы пробраться к входу. Глупая, заграждения, делящие приглашённых счастливчиков и менее везучих зевак, начинались прямо от парковки.

— Пойдём, Изольда, — Тристан открыл передо мной дверцу лимузина. Глаза его восхищённо блестели. Сейчас мы оба впервые в жизни пройдёмся по красной дорожке. На нас будут смотреть тысячи глаз, нами буду восхищаться, нам будут завидовать, нас будут ненавидеть. И пускай. Я здесь ради любви, во имя неё.

Глупо?

Да, глупо. Но есть в моей наивной глупости и доля благородства.

От кинотеатра несётся во все концы площади нежнейшая мелодия, вероятно, соундтрек к ожидаемому всеми фильму. Кажется, я слышала его в телевизионной рекламе.

Положив ладонь на руку Тристана, я вышла из машины.

Сколько же людей собралось на площади перед кинотеатром?

Тысячи.

Грустно вздыхаю, виной такой массовости не талант Филиппо и не прославленность режиссера, снявшего фильм. В основе всего лежит скандальная история о супружеской неверности.

Мы не первые из приглашённых, прибывших на премьеру.

Я увидела пожилую изящно одетую даму, раздающую автографы у ограждения, держащуюся за руку красивого юноши чуть старше Тристана.

Немного поодаль молодая пара беседует с журналистами.

Кое-кто из папарацци хищно оглядывается в нашу сторону.

Не узнаёт.

Дорожка вовсе не красная, а нежно-зелёная, усыпанная бордовыми лепестками свежесорванных роз. Площадь благоухает розовым ароматом, вероятно, это он так пьянит людей, смело выкрикивающих приветствия нам.

Девушки машут Тристану, он в ответ скромно улыбается, я ловлю на себе взгляды мужчин, не все они приятны мне, некоторые откровенно-раздевающие.

Так, не отвлекаться.

Вон кинотеатр «Родина», вон вход и дорожка, ведущая к нему. На миг я задержала взор на деревьях, смешно бы я выглядела, на ветке сидючи.

Тристан уверенным шагом повёл меня к цели (что бы я без него делала?).

Я была никакая, буквально висела на нём, всё думала, как бы не споткнуться. Шпилька-то высокая, а я привыкла к спортивной обуви. Как не пыталась я не смотреть по сторонам, взгляд мой блуждал по лицам зевак, и они мне красноречиво говорили, что Филиппо пока нет.

Площадь изнывала в нетерпеливом ожидании. А мне хотелось остановить мгновение. Я не готова была к встрече с любимым, который поведёт под руку другую женщину, достойную чести идти рядом с ним.

— Простите, — сказал кто-то возле нас на ломаном английском.

Я даже растерялась от неожиданности. Я, всё-таки, зациклилась на зрителях, сосредоточившихся по ту сторону заграждения, и не заметила, что происходит под самым носом. Стараясь собраться, я посмотрела на невысокую девушку тычущую диктофоном в лицо моего брата.

— Вы позволите задать вам несколько вопросов?

— О, конечно, — Тристан отвечал