Невинная соседка для бандита - Ася Любич

Может... Может быть я ему нравлюсь? По настоящему? Ну ведь так бывает. Встречаются люди и у них... Все складывается.

Тело покрывается мурашками, а воспоминания невольно отбрасывают к моменту, когда вчера его руки жадно мяли моё тело, словно пробуя на вкус.

Меня это испугало, да. Но противно не было. Нет, точно не было.

— Ну так что вы хотели мне сказать?

Сколько раз я мечтала, что в меня влюбится симпатичный, надёжный мужчина, заберёт у родителей.

Раньше я была уверена, что это всё недосягаемо для меня, а теперь эти мечты можно потрогать руками, как я трогала вчера Кирилла.

— В общем, чё предложить хотел. Ты же наверняка хочешь съехать от родителей. И ты симпатичная, просто тебя приодеть надо, пару масок сделать, может, волосы покрасить чутка. Думаю, у нас всё получится.

Боже, боже, боже… Да, да, я на всё согласна.

Глава 5

— Давай девственность твою продадим на аукционе?

Сначала кажется, что ослышалась. Может быть, мне на фоне усталости просто показалось? Ну не мог он такое предложить. Или мог, а я просто решила, что он нормальный? Лучше родителей, дяди, однокурсника. И ошиблась. В очередной раз поверила в сказку, которая мне недоступна.

— Вы же шутите? Это такой юмор? Ха-ха, забавно.

— С чего это шучу? Такие чистые девочки, как ты, попадаются довольно редко, а тебе, как я понял, нужны деньги.

— Так это из-за денег? Нужно вернуть сумму? Я верну. Не сразу, конечно, но все верну.

— Да на хрен мне такая мелочь, я предлагаю тебе реально заработать. Ну посуди сама: тебя или кто-то изнасилует, или ты сама отдашься какому-то моральному уроду, который все равно никогда не сделает тебя счастливой.

При этих словах к щекам приливает жар. Так и хочется спрятаться за ладонями. Я ведь и правда готова была ему отдаться. Как собака, которой кинули знак внимания, словно кость.

— А так ты заработаешь приличную сумму, съедешь от родителей. Может, питаться нормально начнешь, грудь вырастет.

— Остановите машину, — тут даже повторять не надо, мы же в городе, везде светофоры. Дергаю ручку. — Откройте дверь!

— Не кипятись, я же помочь хочу.

— Да мне все, я смотрю, помочь хотят! Только почему эта чертова помощь всегда касается только моих гениталий?! Выпустите меня!

— Надь, речь идет о миллионе рублей. Твоя девственность не так уж ценна, чтобы отказываться. Да чего ты мне тачку ломаешь! Сядь, мы не договорили, — пытается он схватить меня, но я выхватываю из рюкзака баллончик и распыляю ему прямо в лицо.

— Бля-я-ять! Е*анутая?! Я ослеп! Попробуй только уйти — я тогда сам твою целку порву и не заплачу ни копейки!

Все это я слышу, пока стою одной ногой на улице. Закрываю глаза. Самое ужасное — он не шутит. А мне просто нужно было гордо выйти, а не строить из себя обиженку.

— У тебя вода есть?

— В багажнике. Сука, как же жжет... — Он вслепую включает аварийку, и теперь все вокруг нам сигналят.

Я лезу в багажник, помогаю ему умыться. Потом сажусь на поребрик и жду, когда он отойдет и немного успокоится.

— И давно ты с собой баллончик носишь?

— Лет с пятнадцати.

Он садится рядом, чуть касаясь моего бедра своим. Я на первую пару, конечно, уже опоздаю. Дура.

— Ну и чего ты так завелась? Или девственность мужу бережешь? — усмехается он, поворачивая ко мне лицо. Сейчас он выглядит совсем не привлекательно: глаза налились кровью и словно вот-вот вылезут из орбит, кожа вокруг век воспалилась.

— Мой дядя предлагает мне снять квартиру и взять на месячное содержание. А Лавров — свозить на море. Это все потому, что я страшная. Каждый почему-то уверен, что я прямо-таки жажду продать свою задницу в рабство.

— Страшным такое не предлагают, можешь мне поверить. Бля, как же больно…

— Нужно сделать примочки из зеленого чая.

— Вот этим вечером и займешься. Эти двое хотели взять тебя себе, поиграть и бросить. Возможно, даже обмануть и не заплатить. Я же предлагаю свободу.

— Говорите так, будто что-то об этом знаете.

— У меня свой клуб. Там работают девочки вроде тебя, которым не особо повезло в жизни. Карьера шлюхи не для тебя, но получить свободу, один раз раздвинув границы собственных принципов…

Качаю головой: даже думать об этом не стану. Никогда.

— Мне это неинтересно. Но спасибо, что пытались помочь… таким способом.

— Ну смотри. Если что, ты знаешь, где меня найти. Поехали, ты вроде на учебу опаздывала.

— Довезете меня? Даже после баллончика?

— Даже после него.

— А вы хотите процент, если я, чисто гипотетически, соглашусь?

Он усмехается:

— Согласишься. Все соглашаются. И это не делает тебя плохой, Надюш. Никто тебя не осудит.

— Ага, кроме того, что я сама себя перестану уважать.

— Ну и поплачешь потом в собственной квартире.

Мы прощаемся у вуза, где Кира тут же начинает допытываться, как я снова оказалась в его машине и не запал ли он на меня.

— Точно не запал.

— Почему ты так решила? Может, он…

— Он предложил мне стать эскортницей. Мол, мне же нужны деньги.

Кира застывает, а потом начинает хохотать.

— Ну что ты ржешь?

— Просто представила, как ты отчитываешь клиента за то, что он изменяет жене и не пропил курс витаминов!

Мы смеемся, но тут же замолкаем, когда к нам подходит Лавров.

— Какой еще клиент? Решила все-таки вернуться к истокам женской сущности, Надька? Я, если что, первый на очереди.

— Я обязательно тебя приму, Лавров. Как только получу диплом психиатра. Ты будешь первым.

— Язва, — усмехается он, но уйти не дает, дергая меня за руку в сторону. — Откуда бабки достала? Жопу продала?

— По себе людей не суди. Одолжила, чтобы от тебя отвязаться. Или ты за свои слова уже не отвечаешь?

— Да ладно, ладно, что я, урод какой-то? Все равно ты скоро сама ко мне приползешь, когда тебя Соколовский кинет.

— Что?

— Ну, Кирилл твой. Ты в курсе вообще, что он сутенер? Скоро он тебя либо выбросит, либо спустит какому-нибудь богатому старому хрычу.

— Все сказал? А теперь отойди. Мне нужно учиться, чтобы нормально работать, потому что я никому свое тело продавать не собираюсь! — толкаю Лаврова в плечо и бегу к лестнице, чтобы успеть в аудиторию до звонка.

Кирилл Соколовский. Сутенер. Как бы это печально ни звучало, но Лавров, похоже, прав. И никакого интереса ко мне, кроме коммерческого, у него нет.

Но я твердо решаю: лучше буду ночами драить полы, чем пойду по пути саморазрушения.

Вечером