Развод с генералом драконов. Ты не достоин быть отцом тройни - Леона Браун

Говорят обо мне? Оборачиваюсь, и мне резко становится дурно, потому что я сразу же узнаю её. Ревущая женщина с длинными прямыми белыми волосами, дёргающая за рукав главного врача, слишком хорошо мне знакома.

Эшвин Роузвуд за шесть лет совсем не изменилась с тех фотографий, что я видела в статьях о лучшем создателе магических артефактов и зелий. Сердце обрывается, словно падает в бездонную пропасть. Это она… Бывшая моего мужа. Она и есть мать пострадавшей девочки? Почему судьба так жестоко посмеялась надо мной?

Ведьма бросает на меня полный гнева взгляд. Она явно знает, что я супруга Аэрона. Знает и ненавидит меня за это. Но сейчас я в первую очередь целительница!..

— Госпожа Д...

— Нет! Вы не понимаете! Она не может! Я знаю... Знаю это. Она погубит моего ребёнка. Я получила магическое предсказание. Моя дочь погибнет по вине моего бывшего. А она его супруга! Она погубит мою дочь!

— Госпожа Роузвуд, вам следует успокоиться, — говорю я, делая шаг вперёд. — Я лучший лекарь в этой больнице. Я приложу все усилия, чтобы помочь вашей дочери и спасти её жизнь.

— Нет! — Бывшая мужа бросается в мою сторону, хватает за руки и смотрит так, словно уничтожит на месте, испепелит своим гневным, удушливым взглядом. — Ты не посмеешь прикоснуться к моему ребёнку! Не посмеешь!

— Госпожа Роузвуд, успокойтесь вы уже! Время на исходе! Отпустите её и позвольте доктору Д'Лианкур сделать то, что она должна. — Главврач буквально оттаскивает от меня обезумевшую ведьму. Он становится таким свирепым, каким я не видела его никогда раньше. Кисточка на его хвосте вздыблена, а глаза... Боги! Они почти полыхают!..

Мне не по себе от представшей взгляду сцены. Ещё и эта утренняя ссора с Аэроном бьётся в груди неприятным осадком. Почему день начался так отвратительно? Внутри появляется дурное предчувствие. А что, если мне действительно лучше не проводить лечение? Что, если я погублю этого ребёнка? Глупости! Отметаю нелепую мысль. Я профессионал своего дела.

— Работайте, госпожа Д'Лианкур, я разберусь, — сухо говорит врач, удерживая бьющуюся в истерике ведьму.

Разворачиваюсь и иду следом за коллегой в рабочую зону, но хрипящий голос, напоминающий вой преисподней, останавливает меня:

— Спаси дочь твоего мужа от бывшей… Иначе погибнешь вслед за ней, — кричит ведьма, и меня пробивает, словно получила разряд молнии.

Слова Эшвин парализуют, но всего лишь на мгновение. Я окидываю её взглядом. Что она только что сказала? Спасти дочь моего мужа? Ну что за вздор? Однако у меня всё равно трясутся руки и немного подкашиваются ноги. Нет... Это оговорка. Конечно, оговорка.

Не понимаю, почему сейчас так остро, так болезненно отзываются во мне слова бывшей возлюбленной моего мужа и мысль о её ребёнке.

Эшвин Роузвуд… Всего лишь прошлое. Пройденный этап, как уверенно говорил мне любимый. Но слова Аэрона — «приведу вторую жену…» — звучат в голове набатом, оглушительно, беспощадно. Они разъедают душу, словно едкая кислота, не дают сосредоточиться, затмевают разум, заставляют сердце сжиматься от острой, колющей боли.

Делаю глубокий вдох — воздух с хрипом проходит сквозь сжатые зубы. Затем медленный, тягучий выдох.

«Возьми себя в руки, Азалиэль! — мысленно твержу я, словно заклинание, повторяя эти слова снова и снова. — В первую очередь ты — целитель. Ты обязана спасать жизни. Только потом можно вспомнить о том, что ты — жена её бывшего».

Глава 3

Беру себя в руки окончательно. Сейчас нет места личным переживаниям. Есть только пациент. Только долг. Только жизнь, которую нужно удержать на краю пропасти.

Быстро переодеваюсь в стерильную одежду. Движения чёткие, выверенные — годы практики берут своё, превращая волнение в отточенное спокойствие. Спешу в реанимацию, и с каждым шагом воздух становится гуще, насыщеннее. Аромат антисептика щекочет носовые пазухи, но я давно привыкла к нему. Кровь… металл… лекарства… Всё это стало частью моей жизни, неотъемлемой частью призвания, которое сейчас важнее всего.

Едва вижу девочку — и сердце обрывается. Она лежит на кушетке, такая маленькая и хрупкая, словно бледная сломанная куколка с правильными чертами лица. Прозрачная кожа, почти светящаяся под холодным светом ламп. Ресницы трепещут, но глаза не открываются. Дыхание поверхностное, едва уловимое.

Моё сердце болезненно колет в груди. Дышать становится тяжело, будто кто-то сжимает лёгкие железными пальцами. Я до этого не раз спасала жизни детей разных рас — эльфов, людей, гномов и драконов. Но никогда у меня не было такой странной, непонятной реакции на пациентку, которой я должна спасти жизнь.

Что со мной происходит? Почему я так реагирую на пятилетнюю девочку с светлыми волосами? И почему ловлю в ней сходство с Аэроном? Тонкий изгиб бровей, линия скул, даже чуть вздёрнутый кончик носа… Этого ведь не может быть, правдой? Не может же быть у Аэрона дочь от бывшей? Или может?

Нет! Это дочь от другого дракона! А те слова она сказала по ошибке, имея виду, чтобы я спасла дочь бывшей своего мужа.

А это небольшое сходство с Аэроном можно объяснить, ведь у драконов есть свои схожие черты, вот и все… Тем более драконы чувствуют рождение своих детей и у них выстраивается особенная связь, как и у мамы с малышом. Я это узнала когда спасала беременных дракониц, а их мужья-драконы тревожно крутились рядом. А потом подтвердил сам Аэрон…

Будь это дочь Аэрона он бы её не оставил. Драконы не бросают своих детей и ради них готовы порвать любого.

— Что будем делать, док? — голос коллеги режет тишину, возвращает к реальности.

— Мы не можем провести операцию, — говорю, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Ты сам являясь драконом знаешь — что вы регенерируете…

— Регенерация возможна лишь тогда, когда связь с драконом полностью установлена и слияние завершено, — размеренно произносит мой коллега-дракон, не отрывая пристального взгляда от пациентки. Его голос звучит ровно, но в нём чувствуется напряжённая сосредоточенность. — Мой дракон сообщает: он не ощущает присутствия её дракона.

Он делает короткую паузу, словно взвешивая каждое слово, а затем продолжает:

— Это может означать одно из двух: либо дракон в ней ещё не пробудился — покоится в глубоком сне, не ведая о мире, — либо только-только пробуждается, робко пытается нащупать нить связи со своей человеческой половиной. В любом случае рассчитывать на естественную регенерацию не приходится. Внутренние кровотечения придётся устранять нам самим, вручную. Никакие драконьи силы здесь не помогут.

Коллега склоняется ближе к пациентке, его глаза чуть сужаются — он оценивает состояние, просчитывает шаги, отбрасывает невозможное. В воздухе повисает ощутимое напряжение.

А вот у