Развод в 40. Там, где раньше было "мы" - Анастасия Дмитриевна Петрова

— Успокойся, — я перехватываю её руку, которой, судя по всему, она только что собиралась ударить собственную мать.

— Как ты могла его выгнать?

— Его никто не выгонял, — устало пожимаю плечами. — Он сам ушёл.

Карина начинает сильно плакать, трёт лицо пальцами с потрескавшимся чёрным лаком, который выглядит неопрятно и уродливо на тонких красивых пальчиках.

— Если папа от тебя уйдёт, я пойду с ним! Поняла?!

Она добивает меня болезненными словами. Для матери услышать такое от собственного ребёнка — это приговор. И моя старшая забивает гвоздь в сердце.

Какая бы она ни была сложная и вредная, я её люблю. А мои претензии — это желание помочь. Поставить на путь истинный. Чтобы она не загубила свою жизнь. Не накачивала мозги всякой дрянью.

Но разве это кто-то ценит?

— И если у папы будет другая женщина, я буду любить её больше, чем тебя!

От этих слов я прячусь в ванной, оседая на пол с глухими рыданиями. За дверью — громкие слёзы Карины.

Жизнь за секунду превратилась в ад.

Глава 6. А тебя?!

Он не возвращается и спустя час, и спустя два…

В голове каждую секунду рождаются новые варианты и догадки, где он и что делает. А в доме пустота, и лишь слышатся мои глухие рыдания.

Провожу ватным диском по лицу, смывая размазанную тушь и уродливо оттягивая кожу. Пытаюсь понять, что со мной не так…

Говорят, это не нужно делать, потому что дело может быть вовсе не в тебе. Даже будь каждая жена идеальной, вероятность ухода супруга всегда есть. В каждой семье влзможен такой исход. Просто ты никогда не думаешь, что это произойдёт с тобой.

Слушая истории дамочек, которые ежедневно назначают основной цвет наряда, а потом часами выбирают его в гардеробной, я никогда не задавалась вопросом: а изменяет ли мне Саша?

А там, уж поверьте, есть что послушать. И практически каждая остаётся, закрывая глаза на это. Кто-то говорит, что не готов лишаться такой жизни и воспринимает союз, как сделку. Кто-то считает, что все мужчины изменяют, и мол, мой не хуже остальных.

Есть лишь пара женщин, которые смогли остаться на плаву в сливках общества после скандальных разводов со своими бизнесменами.

Рассматриваю кожу под слоем дорогущего тона, замечаю те детали, которые видеть не хочу. Усталость, морщины, пустоту в глазах и явно депрессивное состояние, до которого он меня довёл.

Интересно, а она моложе?

Подтягиваю кончиками пальцев чуть уголки глаз, чтобы посмотреть, как это будет. В тусовке Озерова жены всех бизнес-партнёров и друзей подколоты так, что не придерёшься. Каждый штрих доведён до идеального, я же пока спасаюсь консилерами с фотоэффектом, которые заполняют морщины. Никогда я не думала, что мне это необходимо, но сейчас глядя на себя… как будто ту Юлю, которая жила в старой двушке с мамой и наскребала на новые зимние вещи просто потому, что старые порвались. А не потому, что это был каприз и мне так хотелось.

Безмолвные слёзы уже прекратились, и я как мать должна сейчас не рассуждать о своей никчёмности или недостатках, а пойти по очереди к девочкам. Уверить, что всё будет хорошо. Поддержать и объяснить.

Но где взять силы улыбаться? Если сегодня мне указали на моё место, унизили и оскорбили. Словно я ежедневно торчу во всяких салонах красоты, попивая кофе. Не занимаюсь детьми и домом.

А кто возил их на кружки шесть, чёрт возьми, дней в неделю. Английский, танцы, вокал, акробатика и так по кругу, пока я сама не поняла, как зарылась в этом.

Холодильник вечно весь в заметках у кого, что и во сколько. Утром школа, потом готовка. Бесконечные обеды, ужины. Следом забираешь младшую и везёшь на вокал. Пока едешь, нужно возвращаться за старшей, и ты снова в пути, чтобы отвести её на английский.

А вечером приходит он, ты накрываешь на стол и улыбаешься, делая вид, что ты не устала. Хотя, по существу, ты просто-напросто, задолбалась, как рыжая белка в колёсике.

И сейчас он смеет мне предъявлять, что я ни черта не делаю?! Когда, наконец, я выбрала что-то для себя. Пусть и не то, что приносило бы мне должное удовольствие.

Швыряю ватный диск, скручивая светлые волосы на затылке и заказывая их. Тру виски, потому что напоминаю себе сумасшедшую, у которой разгон от печали и апатии до бурлящего раздражения — секунда.

Почему мы с Сашей перестали понимать друг друга? Когда потеряли связь?

Мы ведь хранили тепло нашего очага, постоянно грели друг друга, и не только объятиями. Не возникало сомнений о том, что наша семья в какой-то момент пойдёт прахом.

Только хочу пойти в ванную, принять контрастный душ и смыть этот день, как слышу крики за дверью. Не сразу соображаю, что происходит, но тут же выглядываю и прислушиваюсь.

Девочки кричат, а точнее, я отчётливо слышу плач Даши и крик Карины.

Ну что опять?

Стремительно двигаюсь в комнату младшей, но там тихо и пусто, поэтому следую в комнату Карины. Чёрная табличка пойти вон, которая меня так сильно раздражает, не останавливает от того, чтобы резко распахнуть дверь.

— Что происходит? — стреляю глазами на обеих.

Даша заходится в рыданиях, а Карина демонстративно отворачивается и садится на свою постель.

— Она… сказала, — пытается проговорить младшая дочь: — Что папа бросит нас…

Цепляю челюсти, переводя глаза на старшую дочь.

— Иди сюда, лисёнок, — зову Дашу к себе, — Папа никогда вас не бросит, слышишь? — присаживаюсь перед ней на колени: — Он любит вас больше жизни…

Она кивает и пытается дышать, но после такой истерики, едва ли это получается.

— А тебя?! — звучит язвительное от Карины.

Сглатываю, потому что она метко бьёт туда, где уже есть кровоточащие раны. Намеренно с этой подростковой жестокостью.

— Мамочка, — тянется ко мне Даша: — Я тебя люблю, — говорит она, а у