Развод. Последний шанс вернуть жену - Дари Дэй

На экране поплыли строчки. Пришлось несколько раз моргнуть, чтобы снова увидеть цифры. Катя толкнулась так сильно, что чашка с остывшим чаем дрогнула возле клавиатуры.

— Я поняла, — улыбнулась я. — Тебе тоже не нравится Лидия Борисовна.

Живот опять сжало. На этот раз сильнее.

Я откинулась на спинку стула и медленно выдохнула. Наверное, тренировочные схватки. Врач предупреждала, что такое бывает.

Только боль не прошла.

Я попыталась встать, но сразу схватилась за край стола.

— Ира? — Из-за соседнего монитора выглянула Марина, моя коллега. — Ты чего такая белая?

— Ничего. Сейчас пройдёт.

— У тебя и вчера «пройдёт» было. Пойдём к врачу сходим?

— Не могу. Мне отчёт нужно закончить.

— Да плевать на отчёт!

Марина подошла и уверенно взяла меня под руку. В этот момент внутри будто что-то лопнуло. По ногам потекла тёплая жидкость.

Я посмотрела на мокрый пол, не сразу поняв, что произошло.

— Нет… — прошептала. — Ещё рано.

— Ира, спокойно. Сейчас позвоню врачу!

— Марин, она же совсем маленькая…

Марина усадила меня на стул. Вернулась Лидия Борисовна и недовольно посмотрела на мокрый пол.

— Я же просила не устраивать мне проблемы перед проверкой.

— У неё воды отошли! — возмутилась Марина.

— Тогда уведите её отсюда. Здесь же оборудование.

Началась новая схватка. Я согнулась, обхватив живот руками.

— Не бойся, девочка моя, — повторяла сквозь слёзы. — Мама рядом.

Меня отвезли в соседний корпус. Над лицом мелькали белые лампы, врачи задавали вопросы.

— Тридцать недель, — сказала врач. — Сердцебиение ребёнка падает. Будем рожать сейчас.

— Она выживет?

Доктор на секунду замолчала.

— Мы сделаем всё возможное.

— Это не ответ. Скажите, она выживет?!

— Сейчас вы должны помочь своей дочери. Делайте всё, что я говорю.

Молоденькая медсестра спросила, кому сообщить о родах. Имя Алана первым появилось в моей голове.

Я представила, как он приезжает и берёт меня за руку. А потом вспомнила половинки поломанного пропуска возле его тяжёлых ботинок.

— Никому, — ответила я. — У меня никого нет.

Катюшка родилась через сорок минут.

Я ждала её крика. В фильмах дети всегда сразу кричали. Но моя дочка молчала.

— Почему она не плачет? — Я попыталась поднять голову. — Покажите мне её. Пожалуйста!

Но врачи заслонили Катю, а я успела увидеть только крошечную красную ножку.

— Дыши, малышка, — тихо сказал кто-то.

— Почему она не дышит?!

Мне никто не ответил.

Потом раздался слабый звук. Даже не плач, а коротенький писк.

— Есть дыхание, — произнесла врач. — Перевозим в реанимацию.

Катю увезли, а я так и не успела к ней прикоснуться.

Очнулась в палате и первым делом положила руку на живот.

Пусто.

Воспоминания вернулись не сразу. Но когда вошла медсестра, я уже пыталась спустить ноги с кровати.

— Куда вы собрались?

— К дочери. Как она?

— Вам нельзя вставать.

— Как моя дочь?!

Медсестра отвела глаза.

— Сейчас врача позову…

От этих слов стало по-настоящему страшно.

Через несколько минут пришла врач.

— Девочка родилась очень маленькой. Килограмм четыреста. Лёгкие ещё не успели полностью раскрыться.

— Но она жива?

— Жива. Мы подключили её к аппарату. Только состояние пока тяжёлое.

— Я хочу её увидеть.

— Утром.

— Нет. Сейчас. Я. Хочу. Увидеть. Свою. Дочь.

Спорить она больше не стала.

Меня посадили в кресло и повезли в реанимацию. За стеклянными дверями тихо пищали аппараты.

Катюшку я узнала сразу.

Она лежала в кювезе в одной пелёнке и крошечной розовой шапочке. Грудь едва заметно поднималась, лицо почти закрывала трубка.

Моя девочка была такой маленькой, что казалось, её можно целиком спрятать между ладонями.

На мониторе возле кювеза замигали цифры. Аппарат запищал громче. Медсестра сразу подошла к Кате.

— Снова падает кислород.

Врач проверила трубки и поменяла настройки. Цифры немного поднялись, но снова поползли вниз.

— Аппарат не помогает? — с содроганием сердца спросила.

— Помогает. Но состояние вашей дочери меняется слишком быстро. Слишком…

Я вновь посмотрела на цифры.

Такие падения я сотни раз видела на своих графиках. Система реагировала слишком поздно. А нужно было на несколько секунд раньше.

— «Кокон»… — выдохнула я.

— Что?

— В лаборатории стоит опытный кювез. Моя система заранее замечает такие падения и меняет подачу кислорода!

— Ирина, вы только что родили. Вам нужно лечь…

— Посмотрите на неё! У неё опять падают показатели! Это поможет! Вы должны мне поверить! Ваш аппарат не справляется! Сколько она так протянет?! День?! Два?! А потом?!

Аппарат за стеклом запищал ещё громче.

— Эта система проходила испытания? — спросила врач.

— На стенде. На детях… На детях ещё нет.

— Тогда мы не можем просто подключить её к новорождённому. Вы же понимаете…

— А что будет, если ничего не делать?! Вы же… Вы же убьёте её. Я прошу…

Врач сомневалась долго. А потом коротко кивнула.

И этого было достаточно.

— Это номер телефона. Марина. Скажите, пусть привезёт «Кокон» и мой ноутбук.

— Ирина, вы должны понимать…

— Нет! Это вы должны понимать: это моя дочь! И это её единственный шанс! Я знаю процент выживаемости младенцев с такими показателями! И она… У нас нет другого выхода.

Через двадцать минут Марина вбежала с ноутбуком под мышкой. Следом везли прозрачный кювез.

— Лидия Борисовна сказала, что всех нас уволит, — тяжело дыша, сообщила она.

— Пусть. Включай.

Марина поставила ноутбук на край стола. Пальцы задрожали над клавиатурой.

— Ира, я боюсь.

— Я тоже. Но за Катюшку я боюсь больше.

Коллегия врачей внимательно наблюдала за нашими действиями.

Мою дочь осторожно переложили в «КОКОН-1» и подключили датчики. На экране появилась тонкая зелёная линия.

— Запускаю? — спросила Марина.

Я посмотрела на дочь. Помедлила ещё пару секунд. И решительно кивнула напарнице.

— Запускай.

Ничего не менялось.

Кислорода становилось всё меньше.

— Семьдесят восемь, — произнесла медсестра, напряжённо вглядываясь в экран монитора. — Семьдесят шесть…

— Почему не работает? — Врач повернулась ко мне.

— Подождите. Нужно несколько секунд.

— У нас нет нескольких секунд!

Я вцепилась пальцами в белый пластик корпуса «КОКОНА».

— Давай, Катюшка, ещё чуть-чуть потерпи… — прошептала. — Пожалуйста. Мама всё рассчитала. Совсем чуть-чуть потерпи, моя девочка…

На экране изменилась подача кислорода. Зелёная линия дрогнула.

— Семьдесят девять, — сказала медсестра. — Восемьдесят четыре… восемьдесят девять…

Никто больше не разговаривал. Все потрясённо молчали.

— Девяносто три.

Сигнал аппарата стал ровным.

Я боялась в это поверить.

— Это значит… — шёпотом произнесла Марина, моргая от выступающих слёз.

Врач посмотрела сначала на Катюшку, потом на меня.

— Это значит, Ирина Александровна, что ваша система работает.

ГЛАВА 5

ИРА

ТРИ ГОДА СПУСТЯ

— Мамочка, а можно я сегодня не пойду в садик и буду твоей помощницей?

Катюшка сидела передо мной в одной пижаме с дракончиками и болтала ногами. Я пыталась собрать её тонкие светлые волосы в два одинаковых хвостика,