Хочу замуж! - Ашира Хаан

Ленка пнула меня под столом по голени.

А я что?

— Субтитры с лица убери, — прошипела она, пока наш официант расставлял тарелки.

— Если таких любовников иметь, можно и замуж не ходить! — не выдержала я.

— Я тоже так считала, — согласилась со мной Татьяна Марковна. — Но с годами все сложнее найти годного мужчину, поумирали уже все…

И она изящными движениями принялась разделывать треску под сырной шапочкой, не обращая внимания на субтитры, которые читались уже у всех, включая Полину.

— Вот учись, Полина, — решила добить ситуацию Ленка. — Не веришь ты в себя, а Татьяна Марковна жизнь прожила, она знает, как правильно.

— Еще не прожила, — между делом заметила та.

Полина же отвернулась и отодвинула от себя тарелку, а потом и вовсе попрощалась.

— Ну ты и язва… — не забыла я пнуть Ленку, когда мы шли в нашу каюту переодеваться на дискотеку. — Девочка нежная и трепетная. Язычок придержи.

— Она знала, на что шла, когда прибилась к толпе разведенок и профессиональных любовниц, — фыркнула она.

— А ты у нас кто?

— Профессиональная старая дева.

Ленке было тридцать пять — столько же, сколько и мне, только замужем она не была и детей завести не удосужилась, поэтому для нее часики тикали куда громче, чем для остальных.

— Не хочу на дискотеку! — заявила я, добравшись до каюты и рухнув на койку.

Ленка подняла с пола расписание на завтра, которое нам принесли во время ужина и внимательно изучала, чем мы будем заниматься дальше.

— Подъем в семь утра! — с ужасом прочитала она. — У меня вообще-то отпуск! Я даже на работу так рано не встаю!

— Зато на самолет встаешь, — заметила я. — Считай, что это часть аттракциона «ретро-отдых». Зарядки там нет?

— Есть!

— Ужас какой…

— Называется «Бодрость для ранних пташек».

— А дискотека как называется?

— «Танцуй, турист!»

— Боже мой, какой тут беспощадный нейминг! — восхитилась я, забирая у нее расписание.

Судя по нему, к первой нашей стоянке — Угличу, прибывали мы сразу после завтрака.

То есть, придется реально просыпаться в кошмарную рань, чтобы не остаться голодной.

— Все, вставай, — Ленка уже красила ресницы и губы у зеркала в туалете. — Мы туристы, мы должны танцевать. Неужели тебе не любопытно, какая там будет музыка? «Малиновый звон»? «Каскадеры, каскадеры»? «На недельку до второго»?

— Да не может быть!

Она была почти права.

Почти. Будь я на десяток лет постарше, я бы, может, даже и всплакнула, услышав еще с палубы «Он уехал прочь на ночной электричке». А следом — «Тополиный пух, жара, июль!»

Но на мою безумную юность пришлись немножко другие хиты. Я бы предпочла что-нибудь вроде Prodigy или на крайний случай — Тату.

Впрочем, девчонкам с нашего тренинга зашел и Губин с его «Лизой» и «Ночью» — они уже бесились на солнечной палубе так, словно их последняя школьная дискотека плавна перешла в первую разводную. И орали от души — никакого караоке не надо.

Мы с Ленкой переглянулись и отползли к перилам, где стояла Серафима с бокалом вина и серьезного вида женщина в бело-голубой униформе с бейджиком, на котором было написано «Директор круиза».

— У вас девчонки веселые, — сказала она Серафиме. — У нас обычный контингент так лихо не отплясывает. Просят что-нибудь посерьезнее.

— Мы такие… — довольно заметила Серафима. — Неужели на всех теплоходах такой плейлист? Поновее ничего нет?

— А как же, есть. На теплоходах класса Премиум и Люкс обычно играет современная музыка, но там и пассажиры другие.

— Серьезно? — подняла бровь Серафима. — Почему так?

— Цены. И сроки. Там круизы по недельке, не больше. Трехнедельные круизы себе позволить могут только пенсионеры. А чем дороже, тем больше молодняка и современнее развлечения.

— Скорее бы на пенсию! — мечтательно проговорила Ленка, которая тоже подслушивала, не скрываясь.

— Да у нас и так отпуск хороший, — заметила я. — Если б ты медсестрой в обычной поликлинике работала, кто б тебя на восемнадцать дней отпустил поплавать?

Серафима повернулась к нам, собираясь что-то сказать, но в этот момент на солнечной палубе появился уже знакомый нам всем обитатель люкса, навеки теперь нареченный «шкафчиком».

По мере того, как его замечали танцующие девчонки, они замирали одна за другой и поворачивали вслед головы, как подсолнухи за солнцем. Мне показалось, что даже музыка стала тише, пока он следовал к двери, ведущей в каюты.

Кстати, как-то жестоко устраивать люксы по соседству с дискотекой. Фиг заснешь же.

— Насчет молодняка… — начала Серафима, тоже провожая взглядом «шкафчик». — У вас тут на круизах одинокие мужчины настолько нечасто встречаются?

— Увы… — директор круиза развела руками. — Самый редкий вид.

— Как же девушкам развлекаться?

— У нас интересная культурная программа! — в голосе директора прорезались профессиональные нотки. — Есть лекции по истории мест, мимо которых проходит теплоход, просмотр документальных кинофильмов и музыкальные вечера!

— Ага… — рассеянно кивнула Серафима. — А вот у вас матросики молодые, я видела. Им лет по двадцать же, да?

— Это стажеры. В развлечениях пассажиров они обычно не участвуют.

— Понятно… — Серафима отвернулась от двери, за которой скрылась широкая спина «шкафчика» и уточнила. — А живут где? На нижней палубе?

— Да, но туда пассажирам не…

— О!

Наша коуч уже не стала дослушивать. Одним долгим глотком допив свой бокал вина, она танцующей походкой направилась к трапу.

7. Склизкие яйца

Мои шуточки насчет аттракциона в виде ранней побудки аукнулись мне по полной программе.

Сначала я не поняла, почему мне на ухо щебечут птички. И откуда они взялись посреди реки. А потом тоже не поняла, за что… нет не так — ЗА ЧТО?! — мне на ухо орут омерзительно бодрым голосом: «Проснись и пой, проснись и пой!»

Раньше я про эту песню слышала только анекдоты и шутки.

Сегодня я прослушала ее целиком.

— Твою маа-а-а-а-а-а-ать! — выразила наше общее мнение Ленка.