Тайное пристанище - Кэтрин Коулc

коридор — в комнату, которая могла бы стать раем для любого книголюба. На стене фреска: поле цветов и Клем под раскидистым деревом, читающая книжку — почти как на фреске в нашем с Каем уголке. Полки вдоль стены ждали, когда их заполнят книгами, но я уже начала пополнять коллекцию.

— Я купила тебе несколько своих любимых подростковых серий. Но мы обязательно съездим в «Страницы Сейджа» и выберем еще — ведь нам нужно заполнить целую библиотеку на первом этаже.

Клем обернулась, волосы огненными всполохами взметнулись в воздухе:

— Здесь есть настоящая библиотека?

— У нас же есть карточки в городской библиотеке, — напомнила Хейден.

— Да, но библиотека прямо дома? Это же волшебно! — Она закружилась с раскинутыми руками. — Я буду как Белль! — И плюхнулась на кровать. Грейси подбежала и запрыгнула рядом.

— Как же здесь уютно, — пробормотала она, проводя рукой по покрывалу.

Челюсть Хейден напряглась, на скуле дернулся мускул. Сердце у меня болезненно сжалось. Она столько лет сама добывала им всё хорошее, что теперь ей, наверное, тяжело видеть, как это делает кто-то другой.

Клем соскочила с кровати и потянула Грейси за руку:

— Пойдем смотреть твою комнату!

Они помчались через общую ванную, восхищаясь глубокой ванной, душем и полотенцами с радужными сердечками.

— Не может быть! — завопила Грейси, когда увидела фреску.

Кай улыбнулся так широко, как я, кажется, никогда раньше не видела.

— Арден и Линк рассказали нам про рисунок, который ты сделала в лагере. Мы решили его немного… увеличить, — объяснил он.

— Ты сделал мою комнату как ярмарку, — произнесла Грейси с восторгом, на каждой ноте слышалось изумление.

Тема продолжалась по всей комнате: покрывало с воздушными шарами, кровать, усыпанная плюшевыми игрушками, сиденье у окна с яркими подушками, потолок, расписанный под купол цирка.

— Нравится? — спросила я с надеждой.

Она засияла, показав чуть шатающийся зуб:

— Это лучшее место на свете!

Клем рассматривала маленький стеллаж, заставленный детскими книгами, которые мама передала нам с ранчо.

— У нас никогда не было ничего такого, — прошептала она. — Даже близко.

Сердце треснуло еще раз.

Я заметила движение: Хейден повернулась к двери. И тогда я увидела всё — злость, страх и боль, борющиеся в её взгляде.

— Вы не можете просто купить нас, — резко бросила она Каю. — Это не отменяет того, что тебя не было. Ты не можешь вдруг стать героем.

24 Кай

Слова Хейден били точно и метко — будто тщательно нацеленные удары в самые уязвимые места.

— Тебя не было рядом.

Она была права. И я ничего не мог с этим сделать.

Роуз шагнула к двери:

— Позволь я...

Я остановил её, коснувшись руки:

— Можно, я попробую сам?

Она посмотрела на меня, потом на открытую дверь и снова на меня.

— Хорошо.

Я перевел взгляд на Фэллон — нужно было хотя бы одно прикосновение, хоть немного её уверенности и силы.

Она беззвучно произнесла:

— Я рядом.

Этого было достаточно. Просто знать, что она здесь.

Я посмотрел на Грейси и Клем — тревога отпечаталась на их лицах.

— Всё хорошо, — попытался я успокоить их. — У нас можно чувствовать всё, что угодно. Лучше уж знать, что Хейден думает и чувствует, чем если бы она молчала.

— Она очень сердится, — пробормотала Клем.

— И должна сердиться. После всего, что с вами было, злиться — это правильно.

Грейси с интересом посмотрела на меня:

— А ты не будешь на неё кричать?

Я покачал головой:

— Обещаю, что постараюсь никогда не кричать. Может, не всегда получится идеально, но я буду стараться. И если сейчас ей нужно накричать на меня, чтобы выплеснуть всё — пусть.

— Я не хочу, чтобы она на тебя кричала. Ты хороший, — прошептала Грейси.

Мои губы дрогнули:

— Я же большой, как дикарь, помнишь? Выдержу.

Грейси улыбнулась.

— Я скоро вернусь, — пообещал я.

— Мы тут справимся. Надо обсудить, кто где будет спать, — улыбнулась Фэллон.

Я оставил их с Роуз и младшими девочками и быстро направился по коридору. Заглянул в комнату Хейден — пусто. И я понимал почему. Этот дом пока не был для неё домом. Ещё нет. И это дало мне идею.

Спустившись по лестнице, я прошел через гостиную к стеклянным дверям. Она стояла на конце причала, сжимая руками худые плечи. Тёмные волосы развевались на ветру.

Я захватил по пути два пледа и вышел наружу. Пусть даже она швырнет их в воду — переживу. А вот того, что она сейчас одна, — нет.

Шагая по террасе и по доскам причала, я специально шумел. Мне самому не нравилось, когда кто-то подкрадывался, и я был уверен — у Хейден те же рефлексы.

Она не подняла головы, продолжая смотреть вдаль. Мне хотелось накинуть плед на её плечи, но я не знал, как она отреагирует, поэтому просто протянул его. Она взяла — не бросила в воду, но и слова не сказала.

Я закутался в свой и встал рядом. Молчал. Это было то, что Фэллон когда-то дала мне — тишину, в которой можно дышать. И теперь я хотел подарить то же Хейден.

Мы стояли долго, прежде чем я заговорил, не отрывая взгляда от горизонта:

— Наверное, я перестарался с комнатами.

Её янтарные глаза метнулись ко мне:

— Клем и Грейси в восторге.

Я заметил, как она нарочно исключила себя.

— А ты боишься, что я пытаюсь купить их расположение?

— Я знаю, как это работает, — тихо ответила она. — Лес всегда так делал, когда бил Рене. Приносил ей цветы, нам — глупые игрушки. А нам не нужны были цветы и игрушки. Нам нужны были родители, которые не полное дерьмо.

Я стиснул челюсти.

— Ты заслуживаешь именно таких родителей.

— А ты думаешь, сможешь им быть? — голос её дрогнул.

— Я постараюсь быть хорошим братом. Сделать этот дом безопасным и окружить вас людьми, которым можно доверять.

Хейден коротко усмехнулась.

— Не обязательно сразу верить, что им можно доверять. Это приходит с делом, не со словами. Но они доказали мне поступками. — Они и правда доказали — не раз. Мои братья и сестры и их жены и мужья прошли проверку, чтобы иметь право сидеть с девочками. Лолли и Нора — тоже. Нора даже снова получила лицензию на временную опеку, чтобы мы могли оставить девочек у неё на выходные, если понадобится.

Хейден взглянула на меня:

— Колсоны?

— Да. Они спасли меня. Дали дом и семью, когда я был на дне. И даже когда я всё портил, они меня не бросили. Остались.

— Вот почему тебя не было. Потому что ты