В безопасности, обещаю - Нора Томас

— Что? — откликаюсь я.

Киран чуть смущенно улыбается:

— Мне нормально, если вы все будете называть меня Ки.

Не в силах сдержать улыбку, я киваю ему, и он снова разворачивается и выходит за дверь. Киран не позволял нам звать его Ки с тех самых пор, как умерли наши родители. Мама всегда так его называла, потому что говорила: он ключ6 ко всему порядку в семье. Если Киран воспринимал что-то всерьез, мы все тоже сразу собирались и становились серьезными. Но стоило Ки настроиться на баловство, и родители оказывались в меньшинстве: трое против двоих, без шансов. С ощущением, что в моем доме наконец снова воцарился порядок, я направляюсь в кабинет, чтобы разобраться, что мне, черт возьми, делать с Николаем.

Глава 18

Клара

Я останавливаюсь в дверях комнаты Мака и молча наблюдаю. Мак показывает Ретту какую-то машинку на дистанционном управлении, которую он сделал специально для него. Я улыбаюсь, глядя, как они оживленно болтают о том, какая она крутая, и обсуждают, как пойдут тестировать ее в деле. Убедившись, что с Реттом все в порядке, как обычно, я направляюсь в спортзал. Пока я готовлюсь к пробежке, чтобы согнать стресс последних недель, быстро набираю Маку сообщение, пишу, где меня найти, если что-то понадобится.

Я никогда не позволяла никому помогать себе, это противоречит всей моей натуре. Престон учил меня не нуждаться ни в чьей помощи, и учил этому долго. Но сейчас, только на этот раз, я позволю им помочь. Мне нужно немного времени наедине с собой. Врубить музыку на полную, заплакать и бежать, пока ноги держат. Вставляю наушники, запускаю беговую дорожку, и мысли уносятся прочь. Чем быстрее я бегу, тем быстрее они проносятся в моей голове.

Все от момента нашей встречи с Роуэном до той жуткой паники, когда я боялась, что он умер после выстрела. Я знаю, что с ним все в порядке. Знаю. Но тот первобытный ужас, который вцепился в мое сердце и вывернул его наизнанку, все еще никуда не делся. Страх — вернется ли он домой на своих двоих или его привезут в черном мешке. Это жестокая правда этой жизни.

За последние недели я пережила столько эмоционального дерьма, что полностью потеряла счет времени, ноги все бежали вперед, а мозг отчаянно пытался переварить все, что на него навалилось.

Когда ноги начинают сдавать, а в голове наконец наступает тишина, я постепенно сбавляю темп и выключаю беговую дорожку. Судорожно хватая ртом воздух, с лицом, залитым слезами, я валюсь на пол, ноги просто подкашиваются. Я позволяю себе пять минут. Пять минут, чтобы выплакать, выкричать, выдохнуть все это дерьмо из себя. А потом, поднять голову, собрать себя по кусочкам и вернуться к делам.

* * *

Я только уложила Ретта на дневной сон, как меня оглушает гул, будто в доме одновременно зарычала целая стая зверей. На деле… это просто парни срутся в очередной раз. Я уже начала привыкать к подобным концертам за те недели, что мы здесь. В целом мы довольно неплохо обжились. Но радости от этого шума у меня все равно ни хрена нет.

Пробираясь в гостиную, взгляд тут же цепляется за Роуэна. Он единственный, кто сидит, пока все остальные братья орут друг на друга во всю глотку. А мой парень участвует в этом балагане? Конечно же нет. Он развалился в кресле-качалке, как на Рождество, с улыбкой до ушей, в глазах — чистейшее восхищение и откровенная радость.

Одно я поняла точно, пока мы здесь, эти парни срутся постоянно. И всегда, из-за какой-то херни. Чаще всего весь срач устраивает либо Роуэн, либо Деклан.

Роуэн, должно быть, меня замечает, потому что протягивает ко мне руку. Я даже не делаю вид, что собираюсь ломаться, сразу подхожу к нему. Стоит мне подойти ближе, как он мягко притягивает меня к себе на колени и целует в плечо.

— Сейчас начнется самое интересное, — усмехается он. — Может, ставки сделаем?

— Ставки на что, прости? — фыркаю я. — Могу поспорить, что ты сам все это и заварил, раз так весело наблюдаешь.

Он делает вид, что страшно возмущен, и театрально прикладывает руку к груди.

— Я? — Роуэн делает вид, будто в шоке. — Клара, как ты могла? Я вообще ни при чем… Ну, разве что спросил у них, кого Ретт любит больше всех. А потом… возможно, чуть-чуть надавил, чтобы он назвал настоящего любимчика.

Я шлепаю его по плечу и закатываю глаза, изображая строгий взгляд:

— Ты дьявол.

Он смеется громко, от души, расслабленно и совершенно беззаботно улыбается.

— Эй, я всего лишь высказал свое мнение, — беззлобно отмахивается он.

Мы снова переводим взгляд на парней, которые ругаются, как малые дети. И честно говоря, это реально смешно.

На фоне общей грызни отчетливо выделяется голос Деклана, который орет громче всех:

— Да вы вообще ни черта не понимаете! — возмущается он. — Кто с ним его любимый мультик по три раза в день смотрит? Точно не вы, а я! Так что смиритесь, я у него самый любимый!

Флинн даже не пытается скрыть свое презрение:

— Ты, блядь, шутишь, да? Мы все наизусть знаем этот долбаный мультик. Но кто каждый день с ним плавает? И кто играет с ним на улице до упаду каждый вечер? Мы с Салли вообще-то вровень идем. Он нас обожает! Так что хорош тут выеживаться, просто вы, старперы, уже не успеваете за ним.

Салли тут же встревает, поддакивая Флинну, но Мак не теряет времени даром, и легонько хлопает обоих по затылку:

— У ваших теорий сразу несколько проблем, — спокойно заявляет он. — Во-первых, я всего на три с половиной года старше вас обоих, так что я вам ни хрена не старик. Во-вторых, Ретт за мной хвостиком ходит. Мы вместе строим всякую фигню, и он просто в восторге, когда мы собираем эти детские солнечные машинки. А вчера он просидел со мной в компьютерной больше шести часов. Так что как у вас вообще язык поворачивается думать, будто вы хоть в чем-то можете со мной тягаться?

Киран усмехается низко, почти зло, и я тут же оборачиваюсь на него.

Честное слово, Роуэн был прав, это реально лучше любого шоу. И к тому же сердце у меня готово лопнуть от счастья, видя, как сильно они любят моего малыша.

Киран терпеливо ждет, пока все утихнут, и только потом говорит:

— Медвежонок делает все это с вами только тогда, когда