Я, кухня и два дракона - Луна Фаэр

Булочки с корицей!

О, боже, неужели это действительно они?

Я распахнула дверь шире, сделала шаг вперёд и тут же убедилась: мой нос меня не подвёл.

На столе, на большом блюде лежала целая гора булочек, а рядом стояла чашка, от которой шёл пар.

— Дейтар? Ниварис? — позвала я драконов, но ответом мне была тишина.

Их нет?..

Подойдя ближе к столу, я заметила записку, лежащую рядом с блюдом:

Доброе утро, Мелисса. Не переживай, пожалуйста, мы скоро вернёмся.

Приятного аппетита.

Мы поставили на дом дополнительную защиту, так что лучше тебе не выходить на улицу.

Твои Дейтар и Ниварис.

Твои…

Последнее слово настолько выбило меня из колеи, что я просто зависла, забыв и про булочки, и про чай, и вообще про всё на свете.

Твои…

От резкого тычка в бок я пошатнулась и чуть не ввалилась лицом в булочки, но вовремя успела выставить руки вперёд.

Оглянулась — и увидела Кабачка, который как раз заскакивал на стол.

Похоже, его пинок был проявлением обиды за то, что я не разбудила его, и он чуть не проспал всё самое интересное.

Во всяком случае, Кабачок с весьма умным видом обошёл блюдо с булочками, ткнулся в чашку с горячим чаем, тут же отскочил, тряся бочками, словно отфыркивался, и сунулся к записке.

Не знаю, умел ли Кабачок читать, но рассматривал бумажку он довольно долго. Потом снова фыркнул (как я поняла, что это именно фырканье — сама не знаю) и поскакал к двери ванной.

Провожая его взглядом, я заметила ещё один сюрприз от драконов.

На лавке лежало платье — небесно-голубое, с глубоким вырезом и кружевом, поблёскивающим драгоценными камнями.

Вообще-то, в своей земной жизни я не любила платья и носила их очень редко. Но это… это было каким-то особенным. Словно, взглянув на него, я сразу почувствовала — моё.

Подхватив платье, я бросилась к двери ванной и затарабанила по ней:

— Кабачок! — загорланила я, не в силах сдержать нетерпение. — Ты здесь не один! Ну-ка, освобождай ванную!

Кабачок вышел не сразу.

Минут пять я нетерпеливо топталась под дверью, пока этот гад соизволил открыть.

Вышел весь мокрый и до чертиков недовольный.

Фыркнул (да-да, опять беззвучно, но весьма эмоционально) и поскакал к булочкам — будто действительно собирался есть их, запивая чаем.

Не сдержав смеха, я кинулась в ванную.

Душ принимала впопыхах, так же поспешно расчёсывалась, а потом надела платье — и замерла, не веря своим глазам.

Я врала. Я не не любила платья. Просто считала, что они мне не шли. Ведь я была невысокого роста, а в платьях казалась ещё меньше.

Но это… даже без туфель на каблуке оно выглядело невероятно.

Ткань мягко скользила по коже, как капля воды по тонкой веточке. Шёлк лежал идеально — будто соткан именно под мои формы, подчёркивая талию, изгибы бёдер, линию плеч.

Платье было небесно-голубого цвета, лёгкого и глубокого одновременно — словно оно вобрало в себя оттенки утреннего неба над морем.

От талии к подолу ткань переходила в плавные волны, и каждый мой шаг заставлял их колыхаться, словно ткань жила своей собственной жизнью.

Белое кружево оплетало вырез и рукава, сплетаясь в тонкие узоры, похожие на ледяные кристаллы. В каждом завитке сверкали мелкие драгоценные камни — сапфиры и прозрачные кристаллы, улавливающие свет так, что платье будто светилось изнутри.

Я повернулась к зеркалу — и задержала дыхание.

Будто это отражение принадлежало не мне, а кому-то другому. Женщине из старинной сказки, нежной и хрупкой, но в то же время сияющей какой-то внутренней силой.

Я подняла руку — и шёлк тихо зашуршал, словно легкое дуновение ветерка.

Камни на кружеве вспыхнули в солнечном свете, заиграли сотнями крошечных радуг, и от этого зрелища у меня закружилась голова.

Я… красивая.

Такой я себя не видела никогда.

В комнату я возвращалась, чувствуя себя королевой. Плечи сами расправлялись, а голову хотелось держать подчеркнуто высоко.

И чай с булочками я пила так, словно находилась на каком-то очень важном приёме.

Кабачок с меня хихикал, но я не обращала на него внимания.

Мне нравилось то, как я сейчас выглядела, как себя чувствовала, и хотелось продлить это ощущение как можно дольше.

Но чай быстро закончился, а мои драконы всё не возвращались.

Мне бы, наверное, стоило забеспокоиться, но я каким-то невероятным шестым чувством ощущала, что с ними всё в порядке.

А ещё у меня было странное чувство, будто мне готовят какой-то сюрприз.

Или это у меня после булочек и платья воображение разыгралось?

Не слишком ли много чудес на одну меня?

Желая отвлечься от навязчивых мыслей, я решила немного почитать. Тем более, со слов Дейтара, у него была собрана целая энциклопедия об этом мире — а где ещё узнаешь о нём больше, как не в таком сборнике?

Зайдя в кабинет, я открыла шкаф, взяла первую попавшуюся под руку книгу, устроилась на мягком диване и собралась погрузиться в чтение.

Я раскрыла книгу где-то посередине, ничего особенного не ожидая, но тут же закашлялась, прочитав название статьи: «Истинные пары».

Вот и не верь после этого в случайные совпадения.

В первый момент мне захотелось захлопнуть книгу и взять другую, но я заставила себя остановиться.

Хоть я по-прежнему не верила, что магия может заставить человека по-настоящему полюбить, знать, чем ещё опасна эта связь, было весьма полезно.

Читать иномирный текст было непросто.

Причиной были не буквы — к ним я привыкла быстро, — а слова, у которых не было земных аналогов.

А когда автор начинал использовать магические термины, о которых я не имела даже смутного представления, я и вовсе впадала в ступор.

И всё же кое-что я поняла.

Открытий оказалось два.

Первое — магия, как я и предполагала, не могла искусственно заставить человека полюбить. Её задачей было другое — свести тех, кто идеально подходил друг другу.

В миг первой встречи магия действительно вызывала у пары чувство эйфории, но дальше всё зависело уже не от неё.

Если оба в паре открывались навстречу друг другу, если между ними вспыхивала настоящая любовь, магия истинности укрепляла эту связь, создавая новые сплетения, которые, насколько я поняла, тысячекратно усиливали силу такой пары.

Но, согласно одной из версий автора, происходило это не потому, что магия давала любовь, а потому, что сама питалась ею. И именно настоящая любовь давала магии возможность выйти на совершенно другой, чуть ли не