Василиса и проклятая мельница - Глория Нотта

− Так отпустишь меня? В обмен на неё – пусть теперь вместо меня котлы полирует, да смолу пьёт.

От такой перспективы у меня подкосились ноги.

− Ах ты!.. Ты!.. Да чтоб ты… − хотелось сказать в пекло провалился, но поздно – сама уже тут.

− Погоди-погоди! – отмахнулся от меня Кощей. – Тут загвоздка есть.

− Сам говорил, если кого взамен себя приведу, могу отправляться на все четыре стороны! – завопил, не сдержавшись Иван. Огненные трещины на его почерневшей коже разошлись, рассыпая искры. – А как же слово царя пекельного?

− Ты потише, − поморщился Кощей. – Без твоих воплей тошно. Лучше вот что скажи: многих ли ты убил? А ещё, заклятье то, после которого здесь оказался, не просто убивает, а и тело напрочь прахом развеивает. Души после такого долго дорогу к своим местам найти не могут. Так и скитаются неприкаянными по земле, народ пугают, а то и вовсе к живым пристают.

− Война была! – уверенность Ивана явно пошатнулась. – Так надо было.

− Кому? – припечатал Кощей. – Одно дело честно сражаться, а другое – всех без разбору заклятьем смертельным глушить. Своих сколько полегло?

Казак хотел ответить, но что-то в его горле неприятно булькнуло. Он распялил рот в немом крике, а оттуда чёрным потоком полилась смола.

− То-то! – кивнул Кощей, которого откровенно страшное зрелище нисколько не смутило. – Врать нехорошо, особенно своему повелителю. Так что место своё ты более чем заслужил. А она? Ты, девонька, как к Мельнику-то попала?

− Я… Вместо мамы… Бабушку выручать, она в больнице… − жалко залепетала я. Никак не получалось оторвать глаз от лица Ивана, на подбородке которого тонкой коркой застывала пролившаяся смола.

− Да ты яркий пример альтруизма! – хмыкнул Кощей. – Пора уж научиться распознавать тех, кому верить никак нельзя. Теперь вот, вместо этого… придётся ко мне в подданные.

− Меня заберите! – с новой силой взвыл Василь. – Не нужно ей здесь! Я виноват!

− Ну, как скажешь! – кивнул повелитель царства мёртвых. – Явись, Моренушка! Есть дело к тебе.

Сгустился туман рядом с Кощеем, поплыл чёрными струями и медленно сложился в точёную фигуру высокой женщины. Черные волосы струились по плечам и спине гладкими змеями. Алебастровая кожа словно светилась, делая ещё ярче глаза цвета весенней зелени.

− Зачем звал? – без церемоний обратилась она к мужу. Он молча дернул бровью, женщина обернулась, лишь теперь замечая нас. Так и не успевший сбежать Ерёмка громко шмыгнул носом. Взгляд, пронзавший не хуже кинжала, остановился на Иване, окончательно пригвоздив его к месту.

– Как же мне надоела эта парочка! – произнесла Морена. Её прекрасное лицо враз посерело, под глазами залегли глубокие черные тени, скулы обострились, делая её похожей на полежавший труп. – Что на этот раз натворили? Зачем здесь девчонка и волк, я вас спрашиваю?

− Мы-мы-мы… − заикался казак. – Это откуп, в обмен на то, чтобы владыка меня в Ирий отпустил…

− Насмешил! – фыркнула Морена, без следа улыбки на лице. – Тебе там точно не понравится − птицы-девицы таких на завтрак едят, чтобы песни благозвучнее получились. Тебе бы ещё пару веков в личном котле попариться, чтобы очиститься получше, но раз уж так неймётся…

Она протянула руку, с кончиков пальцев сорвались темные нити, вмиг коконом опутавшие Ивана. Нити сжимались, сжимались, пока из кокона не посыпался песок, а потом вдруг соскользнули вслед за ним и исчезли. В воздухе остался висеть красивый кристалл, испускавший собственный мягкий свет. Повинуясь мановению руки, он полетел к Морене и рыбкой скользнул в её ладонь.

Ерёмка расстроенно взвизгнул и исчез с тихим хлопком. Наверно испугался, что и его к рукам приберут. Владычица мёртвых просветлела ликом, грациозно развернулась и направилась в туман.

− Ты куда? – удивился Кощей.

− Так казаку тело искать. Не такое это быстрое дело, как ты думаешь, − спокойно ответила Морена.

− А с этими что? – властелин указал коронованной рукой в нашу сторону.

− Ну, это уж твоя забота, − безразлично проронила его жена и окончательно растаяла в тумане.

[1] Обманщик (старо-русск.)

Глава 57

− А раз моё, − Кощей вздохнул и задумчиво почесал голову, − значит, по-моему будет. Стать тебе, волчок, моим слугой ровно три века, или пока такая же дурочка, как рядом с тобой стоит, не явится тебя выручать.

Он повёл рукой, и Василь упал на колени, быстро обрастая шерстью. На короткую секунду он оглянулся на меня. Лицо парня с бешенной скоростью перекраивалось в волчью морду, в почти не изменившихся глазах застыла боль. Меньше минуты ушло на трансформацию. Крупный серый волк слегка пьяной походкой подошел к новому повелителю и встал рядом.

− Можно мне его выручить, раз я уже тут? – спросила я.

Кощей расправил плечи, смерил меня взглядом с ног до головы, а потом позволил себе легкую кривую улыбку:

− Тебя бы кто выручил. Ко мне в цитадель пойдёшь, пока супруга гневаться на меня продолжает. Да ладно, подуется пару веков и перестанет. Она обычно, как возвращается, всех девиц поганой метлой… На воплощенье, в общем. Ты лучше скажи, что делать умеешь?

Я молчала, изо всех сил стараясь придумать выход… Но его не было.

− Ну, там шить, вязать… Рукоделье разное – чем там ваша сестра развлекается? Гобелен мне в замке будешь штопать, подарок французского короля. Прохудился он за столько-то времени.

− Каллиграфией владею, − я ухватилась за совсем уж сумасшедшую мысль. – Хотите покажу?

− На кой мне твоя каллиграфия? Камни в башне подписывать?

Я полезла в сумку. Только бы нащупать нужное…

− Вот, глядите! – я вытянула серое неказистое перо и показала Кощею. У того слегка расширились глаза.

− Постой-ка! Это что…

Я перехватила перо двумя пальцами, готовясь пустить его по ветру.

− Волк говорил, что ты в Ирии побывала. Но Стратим-птица своими перьями не разбрасывается! Откуда у тебя оно? Нет!

Последний возглас раздался с небольшим опозданием – я выпустила перо и подула вслед, чтобы ускорить полёт. Кощей отшатнулся, когда оно пролетело мимо него и мягко опустилось на землю.

Того, что случилось дальше, я не ожидала. Резкий сильный порыв ветра, налетевший неизвестно откуда, повалил меня на задрожавшую землю. Туман разорвало на неравномерные клочья. Открывшиеся хмурые небеса, словно обрадовавшись