Мой запрет - Катерина Пелевина

Мирон так и не отвечает мне. Ни через день, ни через два… Его телефон то выключен, то недоступен, то он просто не поднимает трубку. А я не знаю, что и думать. Не могу дозвониться до него, пишу в пустоту и вою туда же от безвыходности. Я вообще не знаю, что мне делать... И Влад делает вид, что Мирона не существует. Я знаю, он злится на него, знаю, что ненавидит, но мне от этого не легче. Мне очень и очень плохо из-за всей ситуации.

Быть может, я и вправду — глупая дурочка, но я искренне верила в то, что было между нами, а теперь не понимаю, где он пропадает. Почему не приходит. Почему не появляется в моей жизни. Будто ему всё равно, что со мной. Ведь не только ему больно в этой ситуации.

В универе Машка старается меня отвлекать. Она всё знает, я всё ей рассказала, но мне не удаётся забыться. Все мои мысли заняты им. И я не знаю, как мне учиться, как жить, как дышать, понимая, что я даже адреса его не знаю… Точнее, я примерно знаю, но… Точно нужно спрашивать у Влада, и я вряд ли он его мне даст… Явно не после того, что случилось…

— Слушай, Мил… Помнишь, ты говорила, что… Влад… В общем я хотела спросить, — мнётся она, пока я слушаю в пол уха.

— Влад? Что? — вытираю свои сопли, а она тут же отмахивается.

— Ладно, забудь, — она обнимает меня, пока мы сидим на скамейке у стадиона и вдруг теряет дар речи. — А… Ой… Камилла… Тут…

Я замечаю её встревоженный взгляд и резко оборачиваюсь. Мирон стоит напротив, сложив руки в карманы и, разумеется, я всё бросаю и мчу к нему, как ненормальная… Это уже многое говорит обо мне. Я совсем не могу без него. Ощущение, что у меня только что снова забилось сердце… Что до этого оно просто молчало… Боже… Прижимаюсь к нему и мне хочется кричать от того, что испытываю. Дышать нечем, а слёзы застилают глаза, и я начинаю тараторить без умолку, вцепившись в его толстовку и нюхая свой любимый аромат… Его кожи, сигарет… Жвачки… Я просто не могу отлипнуть…

— Почему ты не писал мне. Куда ты пропал… Я так ждала тебя… Звонила…

— Камилла, мне… Мне надо сказать тебе кое-что, — бормочет он напряженным тоном, и мне это уже не нравится. Он даже не обнимает меня. Только позволяет мне делать это. Он не называет меня привычным «Каля». И я понимаю это лишь сейчас. Я смотрю на него и мне становится плохо.

— Что… Что происходит? — спрашиваю, утирая щёки, глядя в его покрасневшие глаза.

— Я… Я уезжаю, Мила, — продолжает он с отсутствующим взглядом. — Я пришёл, чтобы попрощаться…

Это какая-то чушь… Мне это снится. Этого не может быть. Моя грудная клетка сейчас как решето. Я теряю дар речи. Если бы можно было описать эту боль, я бы, наверное, быстрее умерла от неё, чем смогла это сделать…

— Нет, — мотаю головой. — Нет, ты же шутишь, да? Ты шутишь…

— Нет, Камилла, я не шучу… Прости меня за всё и просто если можешь…

— Мирон, ты не серьёзно! Как ты можешь уехать, куда?! Зачем?! — перебиваю его, возмущенная услышанным. Не понимаю, как он может так говорить.

— Послушай, не кричи… — меня всю трясёт от его холодности. От его замкнутости, будто я вообще никогда для него ничего не значила. — Я уезжаю и не вернусь… Просто послушай. Живи дальше, ладно? Начни встречаться с Андреем… Или другим хорошим парнем, который будет тебе ровней…

Вот после этого я уже реально не могу дышать. Что это за кошмар наяву, который сейчас происходит со мной…

— Что ты несёшь… Я… Не понимаю. Тебе всё равно?! Тебе всегда было всё равно, да?! — спрашиваю и чувствую, как всё вокруг плывёт, голос дрожит, руки немеют. А внутри меня разрастается ядовитое облако.

— Надеюсь тебе будет легче узнать, что да… Мне всё равно, — отвечает он, заставив меня ударить его по щеке. Да так сильно, что она в мгновение краснеет. Он вспыхивает, моя рука горит огнём, надеюсь, ему так же больно. Никогда не думала, что скажу это, но я хочу, чтобы он сдох. Прямо сейчас в эту секунду я хочу, чтобы он сдох и больше не появлялся в моей жизни!

Я не говорю больше ни слова, кое-как сдавив в себе всю ненависть, которую мечтаю выплеснуть ему в лицо, как кислоту. Безмолвно прощаясь с ним, я убегаю оттуда в таком состоянии, что хочу броситься с моста. Я хочу исчезнуть. Раствориться в воздухе. Хочу перестать существовать и больше никогда не чувствовать то, что внутри меня. То, что разъедает меня на куски, то, что делает меня живым мертвецом. Знаю, что Маша всё видела… Она всё видела и даже пыталась меня догнать, но я просто рванула прочь оттуда, чтобы больше ничего не напоминало мне о его гнусной роже… Я его ненавижу…

Домой я не возвращаюсь. Гуляя по городу с заплаканными глазами я перечитываю наши с ним последние сообщения друг другу. Это всё, что у меня осталось от «нас». А были ли хоть когда-то эти «мы»… Были ли… Я не знаю…

Наверное, я просто всё напридумывала, как Влад и сказал…

Я просто хотела… Чтобы меня тоже любили вот так… А оказалось, что мной пользовались…

Выйдя на озеро, что располагается не так далеко от города, смотрю вдаль и, недолго думая, швыряю свой телефон в воду. Я правда ненавижу его. Ненавижу так, что всё тело болит. Я будто чувствую, как лёгкие заполняет дым и задыхаюсь прямо там, согнувшись в калачик.

Наступает вечер, холодает, и я знаю, что мама начнёт сходить с ума, что меня нет, но я даже не думаю об этом. Я просто не хочу идти туда, где всё напоминает мне о нём. Абсолютно, мать его, всё вокруг. Любой сантиметр моего дома. Я каждый день думала об этом, когда ждала его. Моя подушка пахла им, мои воспоминания рисовали его напротив меня за столом. Я не заходила в комнату Влада, потому что боялась, что там и останусь. Ведь там всё было в сотни раз сильнее…

Я сижу так очень долго… И вот наступает ночь. Я вижу, как небо покрывается звездами. Вокруг нет ни одной живой души, а я разговариваю сама с собой, продрогнув до костей. Но этот холод — ничто в сравнении с