Наши лучшие дни - Клэр Ломбардо

научил; пиво ему не по вкусу. Вскоре мысли перекинулись на Венди. Алкоголичка она или пока нет? Джона полез в интернет, а там критерии – ну просто любого бери и смело объявляй алкоголиком. У Венди, к слову, далеко не все признаки, на сайте перечисленные. Встает она почти всегда раньше Джоны, на машине не лихачит, речь у нее не бессвязная. От вина Венди просто оживляется, и все. Ну а пьет действительно много. Ни один вечер без спиртного не обходится. Вдобавок пару раз Джона, вернувшись с тренировки, улавливал в доме запах марихуаны.

Но Венди же взрослая. Насколько Джона разобрался, для взрослой праздной женщины с капиталом и шикарной квартирой это норма – постоянно быть навеселе, периодически – под легким кайфом. Ни малейшего риска, что в один прекрасный день Венди превратится в синеносую обитательницу трущоб.

Куда сильнее Джону смущала сексуальная жизнь Венди. Во-первых, разнообразие партнеров. Во-вторых, тот факт, что тетка, похоже, уверена: ей отлично удается скрывать свои утехи от племянника. А Джона – он все слышит, специально не прислушиваясь. Почти каждую ночь из спальни Венди доносятся сдавленные смешки и учащенное дыхание, один раз тетка даже издала крик. Далее неизменно следует выпроваживание очередного партнера. Шаги к двери и голоса – мужской тенорок, оттененный теткиным контральто. В тот раз Джона вовсе не следил за Венди, он и задерживаться у ее спальни не собирался, а само получилось. Ступор на него напал, вот. Джона и после только удивлялся Венди: она вроде потаскуха, а держится как порядочная женщина. Дни идут за днями по одному сценарию: совместный ужин, затем тихие игры в патио – либо «Словодел», либо «Руммикуб». В процессе Венди «приговаривает» бутылку вина. Но чтобы ее когда развезло, как интернет предостерегает? Такого не было.

– Если не относишься к своему телу с должным уважением, будь готов к тому, что однажды оно тебя здорово подведет, – произнес инструктор.

Целых полтора часа вместо тренировки как таковой они, пацаны, сидели в спортзале по-турецки и слушали про целостность с осознанностью и что тело – оно, типа, храм. Нудел, короче, инструктор, будто прямо из фильма «Карате-пацан» кусками цитировал.

– Игнорирование признаков страдания может стать фатальной ошибкой, – продолжал инструктор.

Джона напрягся. У Венди определенно есть признаки страдания, только она их маскирует вином и травкой. А сам Джона? Нервничает из-за Венди. Докатился! Разве они настолько сдружились? И вообще, из них двоих взрослая – Венди, ей, значит, и нервничать полагается, а не Джоне.

Венди ждала его в коридоре. Обычно она за Джоной не заезжала – от ее квартиры до фитнес-клуба всего несколько кварталов.

– Я все равно поехала в «Хоул Фудз»[60], а фитнес-клуб ведь по пути, – принялась объясняться Венди. – Слушай, а что это за отморозок – ну, который в заднем ряду сидел? На Джадда Нельсона[61] похож. От такого только и жди, что в школу с автоматом явится.

– Венди! – прошипел Джона.

– Ну вот! – Венди вручила ему пакет с продуктами. – Впервые ты со мной говоришь, как угрюмый подросток.

– Идем уже! Пакет неподъемный просто.

Про себя Джона подумал: небось вина накупила. У тетки особый винный холодильник, да еще стеллаж в столовой, и все равно Джону не отпускает ощущение, что из каждой вылазки в супермаркет Венди возвращается с бутылочкой-другой.

– Кое-кто кипит от злости, – прокомментировала Венди.

– Ничего подобного.

Все вдруг стало противно Джоне – и клуб, и Венди, и тяжелый пакет с винными бутылками – их одну за другой опорожнит деградирующая его тетка, у которой к собственному телу ни капли уважения, о которой Джона вообще волноваться не обязан, потому что ребята вроде него о взрослых, о старших, не волнуются.

– Сбавь-ка обороты. – Венди придержала для него дверь. – В смысле, я хотела сказать, извини. Господи, у меня тут, в пакете, всякая всячина. Можем вместе ужин состряпать. Хочешь? Или лучше один побудешь?

Только теперь Джона заглянул в пакет. Под длинной лентой чека виднелись продукты – упаковка маленьких лиловых картофелин, сырое мясо в бумаге и спаржа, перевязанная бечевкой, словно букетик цветов. Джона покраснел. Казалось, стыд сквозь кожные поры сочится.

– Простите. Спасибо. Только я… в смысле, мне очень неудобно, но нет.

– Не извиняйся. – Венди потрепала его по волосам.

Он инстинктивно втянул голову в плечи. Рассмешил Венди.

– Знаешь, я в твоем возрасте была сущей отравой. Вот мне и воздается по заслугам.

Лиза, даром что неотступно думала о Джиллиан Ливин, почему-то никак не могла ее визуализировать. Однако весь облик Джиллиан Ливин – тонкое лицо, хвост темно-каштановых волос и стремительность, с какой она вошла в смотровой кабинет, – был узнан Лизой мгновенно; так чуешь родного человека.

– Лиза! – воскликнула Джиллиан. – А я вас помню этакой славной девчушечкой-худышечкой.

– С тех пор я прибавила фунтиков. – Лиза попыталась улыбнуться.

– Поразительно, до чего вы похожи на маму. Кстати, как она поживает?

Ясно теперь, почему папа непременно хотел, чтобы мама узнала о Лизином переходе в руки Джиллиан, причем именно от него самого. А казалось бы, какая разница, папа ей скажет, Лиза или кто-то третий?

– Нормально, – ответила Лиза. – То есть очень хорошо.

Джиллиан кивнула и стала просматривать бумаги, только что заполненные Лизой.

– А у папы как дела?

Интересно, стоит ли делать некие выводы из того обстоятельства, что Джиллиан избегает визуального контакта?

– Папа в порядке, – сказала Лиза. – Только что вышел на пенсию.

– Вот как. Что ж, это хорошо. Привет ему передавайте. – Джиллиан сняла колпачок с ручки. – Итак, у вас идет девятнадцатая неделя. Приступим или папу подождем?

Целую секунду Лизе казалось, что Джиллиан все еще говорит о ее отце.

– Нет. Дело в том, что я… что он… у него проблемы. Эмоциональные. Но он – как бы это выразиться? – не сошел с радаров.

– По телефону вы не объяснили толком, почему на таком приличном сроке решили поменять врача.

– Особых причин нет. Просто хочется иметь дело с близким человеком. Я… я очень тревожусь. И я помню, как блестяще вы действовали, когда родилась моя сестренка. Ведь если бы не ваши золотые руки, не ваш опыт и профессионализм… то мама… она бы не… – Лиза не ожидала, что голос ее дрогнет. – Для всех нас это был кошмарный период. Вы спасли маме жизнь.

– Я выполняла свою работу, не более того. – Джиллиан улыбнулась. – А проблема, возникшая у вашей мамы при родах, не относится к наследственным. Надеюсь, теперь у вас поводов для тревоги стало на один меньше? Подобные патологии возникают обычно у женщин, которые уже рожали, притом не раз и не два.