Обещаю не влюбляться - Лия Широкова

— Не буду врать, была у меня такая надежда…

Его слова обрывает грохот распахнутой двери аудитории. На пороге стоит Лебедев.

— Я это сделал! — кричит он на весь коридор, подбрасывая в воздух свою папку. Листы разлетаются белым веером, но ему всё равно.

Он ловит наш взгляд и направляется к нам.

— Так, все наши собираются в бар, чтобы отпраздновать.

— Мы пас, — говорит Демьян.

— Бро, ты издеваешься? Это же наш общий праздник. Завтра все разбегутся кто куда: стажировки, работа, переезды. Потом годами не увидимся! Мы же должны это отметить! Мымрочка, ну скажи ему!

К этому прозвищу я уже привыкла. Демьян, конечно, рычал, но Лебедев так и продолжает называть меня, только в более мягкой форме.

— Дём, он прав.

— Да, Дё-ма, слушай свою девушку, — ёрничает Макс.

Демьян вздыхает, но в его глазах уже нет сопротивления — только усталая покорность и тёплая усмешка. Его пальцы слегка сжимают мой бок, словно говоря: «Ладно, но только ради тебя».

— Час, — твёрдо говорит он, глядя на Лебедева. — Ровно час, и мы уходим.

— Договорились! — Макс уже достаёт телефон, чтобы сообщить остальным место сбора. — Встречаемся в баре через сорок минут.

Мы идём по коридору, который теперь кажется непривычно пустым и тихим после недавней суматохи перед защитой. Демьян не отпускает мою руку, а я ловлю себя на том, что буду скучать по этому университету, где моя жизнь полностью изменилась и обрела смысл.

— Грустно как-то, — говорю я, прижимаясь плечом к его руке. — Кажется, только вчера мы бежали на первую пару, боясь опоздать. А сейчас всё. Совсем.

— Ничего не заканчивается, — он целует меня в висок. — Просто начинается что-то другое. И я рад, что это «другое» — с тобой.

В баре уже шумно.

Наши одногруппники заняли большой угловой стол. Кто-то уже поднимает бокалы, кто-то лихорадочно пересказывает детали своего выступления перед комиссией.

Мы с Демьяном садимся рядом, и он, не спрашивая, заказывает нам по салату и бокал белого вина, а себе — пиво.

Ловлю на себе завистливый взгляд Стоцкой. Мне её даже становится немножко жаль. Она держалась до последнего, надеялась, строила воздушные замки. Всё рухнуло в тот день, когда Демьян случайно увидел у неё в сумке мой паспорт — тот самый, что я «потеряла» после её подножки в коридоре. Их разговор был долгим и, судя по всему, жёстким. Он говорил мне потом, что пытался быть максимально честным и даже мягким: объяснил, что между ними ничего не будет, что ей нужно отпустить эту историю и жить дальше. Она вроде бы согласилась, кивала. Но этот взгляд… в нём не было смирения. Только холодная, неутолённая обида.

Час пролетает незаметно.

Лебедев, конечно, оказывается в центре внимания, с пафосом описывая, как «разнёс» вопросы строгой Марьи Петровны. Демьян посматривает на часы без раздражения, скорее с мягкой готовностью потерпеть ещё немного.

Когда мы наконец поднимаемся, чтобы уйти, нас окружают объятиями, хлопают по плечам. «Обязательно поддерживайте связь!», «На свадьбу зовите!», «Всем успехов!». Эти прощания тёплые, немножко сумбурные и бесконечно искренние.

— Всё-таки он был прав, — говорит Демьян, уже на улице. — Хорошо, что пришли. Теперь есть что вспомнить.

— Согласна. А у нас впереди целая ночь, чтобы создать новые воспоминания, — улыбаюсь я, чувствуя, как предвкушение начинает приятно разливаться по телу.

— Тогда пошли скорее, — он берёт меня за руку, и мы шагаем в сторону нашего дома, где нас ждут те самые свечи, массаж и страстный секс. И пусть мы, скорее всего, уснём, едва коснувшись подушки, но это будут наши воспоминания. Начало чего-то нового.

Эпилог

Демьян.

Год спустя.

Вся комната наполнена звуками нашего прерывистого дыхания, слившегося в едином ритме. Лиза плавно двигает бёдрами, сидя на мне сверху. Её глаза закатываются от удовольствия, она прикусывает свою пухлую нижнюю губу, чтобы сдержать громкий стон, превращая его в тихий, дрожащий выдох, от которого у меня всё сжимается внутри.

Мои руки скользят по её телу, задерживаясь на груди. Она просто восхитительна. Спускаются ниже, к талии, к бёдрам. Обхватываю её упругие ягодицы, сжимая их в такт её движениям. Она понимает без слов. Её зрачки расширяются, в уголках губ мелькает едва уловимая улыбка. Уперев ладони в мою грудь, она ускоряется, её движения становятся глубже, отчаяннее.

Я немного приподнимаюсь и обхватываю губами её сосок. Посасываю, немного оттягиваю. Повторяю то же самое со вторым.

— Дёма, — стонет она, и я чувствую, как её внутренние мышцы резко сжимают мой член. Она обмякает и падает мне на грудь, её горячее, влажное тело прилипает к моему, а сердце колотится где-то между нами. Её дыхание тяжёлое, прерывистое.

Одним движением меняю нас местами. Я впиваюсь в её губы — влажные, солёные от пота и по-прежнему сладкие. Не отрываясь от них, вхожу в неё снова до самого основания. Вбиваюсь в неё раз за разом, пока поясницу не простреливает волна удовольствия. В глазах темнеет, а тело на мгновение обмякает, лишившись сил. В последний момент, уже почти падая, я успеваю завалиться на бок, увлекая её за собой, и притягиваю Лизу к себе, прижав так плотно, как только могу.

Мы лежим, слушая, как наши сердца постепенно замедляют свой бешеный ритм.

Я медленно вожу пальцами по её спине, наслаждаясь моментом. Мы уже неделю отдыхаем на Мальдивах. Друг от друга не отходим, и мне всё равно её мало.

Весь последний год мы много работали, строили совместный быт. Конечно, не забывали проводить вместе время, ходить на свидания. И, конечно, этот год был не без ссор. Но мы справлялись.

— Пора вставать, — взглянув на часы, поднимаюсь.

Не дав Лизе опомниться, я подхватываю её на руки. Она вскрикивает от неожиданности и обвивает руками мою шею.

— Что ты задумал? — смеётся она.

— Скоро узнаешь, — лукаво улыбаюсь я, неся её в сторону огромной душевой.

Вместе быстро принимаем душ.

Пока Лиза сушит феном волосы и одевается, я раздвигаю шторы, которые запретил открывать, и выхожу на террасу, застёгивая белую льняную рубашку.

«Всё должно быть идеально», — стою, глядя на дорожку из лепестков роз, ведущую к роскошно накрытому столу у самой воды.

Работники отеля справились безупречно.

Даже звезды, казалось, договорились быть особенно яркими этой ночью.

Услышав за спиной тихие шаги, я разворачиваюсь и захожу обратно в номер.

Лиза стоит в белом льняном платье в пол, её светлые локоны струятся по плечам, и она улыбается.

— Готова?

— Да.

Я протягиваю ей руку. Она делает шаг вперёд и обхватывает мою ладонь.