Грозовой аудит: чипсы, мазь и два меча - Алиса Миро

молот. Лицо... лица не было. Была гладкая маска из кожи, в которую были вшиты металлические трубки. — Это «Голем Плоти», — любезно пояснил Вестник. — Прототип. Он очень голоден. И он не чувствует боли.

Он достал свиток. — Ультиматум прост, Леди Сторм. У вас есть время до заката. Вы выдаете нам беглеца номер 304 и возвращаете Тубус. — А если мы не знаем, о чём вы? — спросила я. — А если не знаете... — он дернул другой рычаг. Клетка открылась.

Существо медленно вышло на дорогу. Земля дрогнула под его весом. Оно издало звук — низкое, влажное рычание, похожее на работу испорченного насоса. — Если нет, то «Малыш» пойдет ломать ваши ворота. А за ним придем мы. Вестник поклонился. — Время пошло. Тик-так. Он сел на повозку, развернул лошадей и погнал их прочь. А Монстр остался. Он стоял посреди дороги, тупо глядя на наши стены своими трубками. Он не нападал. Он ждал команды. Или заката.

— Что это за дрянь? — спросил Маркус. В его голосе не было страха, только отвращение. — Тролль? — Это химия, — сказала я. — И магия. Нико говорил про «солдат, которые не чувствуют боли». Вот оно. — Арбалеты его не возьмут, — оценила Яра. — Кожа толстая. Там, наверное, под кожей пластины. — Пушки? — предложил Маркус. — У нас нет пушек. Только старая баллиста, которая рассыплется после первого выстрела. — Магия? — Яра посмотрела на меня. — Ты можешь его сжечь? — Я могу нагреть ему уши, — мрачно ответила я. — Я бытовой маг, Яра. Я не боевой маг огня. Я могу вскипятить в нем жидкость, но на такую тушу у меня не хватит заряда.

Мы смотрели на монстра. До заката оставалось часов пять. Виктор вернется завтра. Или послезавтра. Мы были одни. — Отдадим кого они хотят? — тихо спросил кто-то из солдат.

Маркус резко обернулся. — Кто это сказал?! Мы своих не сдаем! Это Замок Сторм, а не торговая лавка!

Я благодарно кивнула Маркусу. Он был прав. Если мы сдадим Нико, они нас все равно убьют. Свидетели им не нужны. — Значит, будем драться, — сказала я. Я посмотрела на «Малыша». — Он тупой. Он медленный. У него молот вместо руки. В моей голове начал складываться план. — Маркус, — скомандовала я. — Готовь "коктейли Молотова". (Пришлось объяснять: бутылки, масло, тряпки). Если шкура не горит, мы заставим её гореть. — Яра, — я повернулась к дикарке. — Ты говорила, что убивала медведей. Эта штука похожа на медведя? — Похожа, — кивнула она, оценивающе глядя на монстра. — Только воняет сильнее. — У него должны быть уязвимые места. Трубки на морде. Суставы. Нам нужно его обездвижить. Я посмотрела на бетонный двор. — Мы не будем ждать, пока он сломает ворота. Мы откроем их сами. — Что?! — хором спросили Маркус и Яра. — Мы заманим его внутрь. На узкий мост. Или в ловушку. — А если он прорвется? — Тогда, — я потрогала кулон. — Тогда Мурз поужинает очень плохим мясом. — Нико! — крикнула я вниз, где уже маячил наш зеленый гений. — Тащи сюда свои чертежи! Ты знаешь, как убить эту тварь?

Нико, стоявший внизу, был белым как мел. — Это «Голиаф», — пропищал он. — У него сердце... механическое. В спине. Если разбить насос — он встанет. — В спине, — повторила Яра. — Значит, мне нужно зайти к нему за спину. Пока он будет занят кем-то другим. Она посмотрела на Маркуса. — Эй, влюбленный. Готов потанцевать с монстром, чтобы я могла его убить? Маркус выпрямился, бледный, но решительный. — Ради вас, госпожа Яра... я готов станцевать даже с дьяволом. — Вот и славно. Готовь щит. Будет жарко.

Я стояла на стене, вцепившись в холодный камень зубца так, что ногти побелели. Ветер трепал подол платья, но я не чувствовала холода. Меня била дрожь другого рода. Внизу, на дороге, стоял Голиаф. Неподвижная, серая гора мяса и железа. Он не рычал, не двигался. Он просто существовал, как памятник моей глупости.

— Дура... — прошептала я, глядя на монстра. — Какая же я идиотка.

В голове крутилась одна и та же мысль, жалящая, как оса.

Зачем я отправила эту птицу обратно?

Глава 15.2

Мы сбили разведчика. Это было правильно. Это была война: ослепить врага, лишить его информации.

На этом надо было остановиться. Уничтожить дрон, утопить обломки в болоте, выставить двойные караулы и готовиться к глухой обороне. Выиграть время. Может быть, они бы послали второго разведчика. Может, решили бы, что птица сломалась от порыва ветра или врезалась в скалу. Мы могли выиграть день, два... Дождаться Виктора.

Но нет.

Мне захотелось поиграть.

Мне, видите ли, захотелось показать им средний палец. Продемонстрировать характер.

«Операция Троянский Сокол». «Горячий привет».

Господи, это было чистое мальчишество. Подростковая бравада, замешанная на адреналине первой победы. Я вела себя как школьница, которая подложила кнопку на стул учителю физики и хихикает в кулак, ожидая реакции.

«Смотрите, я тоже умею кусаться! Я не просто мебель в этом замке!»

Ну вот. Посмотрели. Оценили.

И в ответ на мою жалкую хлопушку с перцем они выкатили танк.

Я закрыла глаза, чувствуя, как к горлу подступает кислая волна тошноты.

Я спровоцировала эскалацию конфликта, к которому мы не готовы ни технически, ни морально.

Если бы не моя «шутка», этот Вестник мог приехать через неделю. Или вообще не приехать так скоро, решив сначала собрать больше данных.

Я подставила всех.

Маркуса, который сейчас внизу дрожащими руками разливает масло по бутылкам, стараясь не пролить ни капли.

Яру, которая будет рисковать жизнью, прыгая с ножом на эту груду биомеханики.

Нико, которого я обещала защитить, а теперь он трясется в лаборатории, понимая, что за ним пришли.

Горцев, которые еще вчера были просто наемными рабочими с лопатами, а сегодня станут пушечным мясом в моей войне.

Виктор доверил мне замок. «Ты — фундамент», — сказал он, глядя мне в глаза перед отъездом.

А фундамент дал трещину. И не из-за землетрясения, а из-за банального тщеславия.

Я хотела быть крутой «Хозяйкой», которая лихо, с менеджерской ухмылкой расправляется с врагами. А оказалась... тупой туристкой, которая дразнила спящего медведя палкой для селфи, чтобы сделать кадр поэффектнее.

— Хозяйка?

Голос Яры вырвал меня из пучины самобичевания.

Она стояла рядом, прислонившись спиной к зубцу. В руках — любимый кинжал и оселок.

Вжик. Вжик. Вжик.

Спокойно. Ритмично. Звук, от которого обычно мурашки по коже, сейчас странно успокаивал.

— Ты бледная, — заметила она, не прерывая