Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Рано радуйтесь, уважаемый! Полиция прекрасно знает, что делать. А какой-нибудь случайный свидетель обязательно сдаст вас с потрохами, если мы его найдем.

— Неужели ты думаешь, что мы с ребятами так легко расскажем полиции, где спрятали девчонку? Что мы настолько безмозглые дебилы, готовые пойти на попятную?

— Вам ПРИДЕТСЯ! Придется сказать, где вы спрятали МОЮ ДЕВУШКУ!

— Мы как и раньше, будем притворяться невинными, милыми и пушистыми, — заявляет Маркус. — Ничего не знаем, ничего не слышали. Сложим смирно лапки и не перестанем настаивать, что мы – простые работяги, которые честным трудом зарабатывают денежку на жизнь.

— А так ли честен ваш способ заработка?

— Расслабься, Питер, ничем нелегальным мы не занимаемся. Никакой контрабанды, никакой торговли наркотиками или какой-нибудь запрещенкой. Самое ужасное, что мы можем сделать, – это выкинуть где-нибудь непотушенный окурок сигареты или выбросить мусор в неположенном месте.

— Ага, а еще увезти невинную девушку в неизвестном направлении, ранить ее собаку и подтирать слюни от мысли, что есть прекрасный шанс засунуть в нее свой гребаный член.

— Собачка не давала парням довести дело до конца. Вот им и пришлось немного усмирить ее. Очень надеюсь, что навсегда.

— Обломайтесь! С псом сейчас все хорошо. Да, он пока слаб, но выздоровление идет по плану.

— Жаль. Но ничего, может, в следующий раз будет умнее. А в противном случае получит пулю в свою пустую башку.

— Это вы ее получите, если с Хелен что-то случится! — грубо заявляет Питер. — Я не шучу, старый хрыч. Причините ей хоть малейшую боль – я отвечу вам тем же. А уж если она погибнет, то я лично покончу с вашей.

— Ничего ты мне не сделаешь, урод! Потому что ты жалкий трус. Ну и мои люди тебе этого не позволят.

— Вы увидите, какой я трусливый, если потеряю по вашей вине Хелен. ВЫ, БЛЯТЬ, УВИДИТЕ!

— Бла-бла-бла-бла! — писклявым голосом насмешливо бросает Маркус. — Что еще остается делать трусишке, когда у нее штаны от страха мокрые? Только раскидываться громкими словами и пустыми угрозами!

— Я, СУКА, НЕ ТРУС! — взрывается Питер, уставив широко распахнутые глаза на Маркуса. — НЕ ТРУС, СУКА!

— Трус, Питер, без своих дружков ты – полное ничтожество. И смелым не будешь, и успеха не добьешься, и счастливым себя не почувствуешь.

— Вам крупно повезло, что мы сейчас в оживленном месте. КРУПНО, БЛЯТЬ, ПОВЕЗЛО! Потому что в противном случае я бы с толстым удовольствием схватил бы толстую палку и посильнее трахнул бы вас по башке. ДА ТАК, ЧТОБЫ ВЫ СДОХЛИ МГНОВЕННО!

— Убьешь меня – будешь арестован!

— Как и вы – если убьете Хелен.

— Я ее убью, не сомневайся. И до тебя доберусь.

— Еще раз повторяю: тронете ее пальцем – вам КОНЕЦ!

— Ты ничего не докажешь. Никто никогда не найдет ее труп. Как и твой. Потому что я тщательно скрою все следы преступления. Как скрывал их и ранее. Полиция может знать, что это моих рук дело, но у них на руках нет и не будет никаких доказательств. А сдаваться добровольно и что-то рассказывать я не собираюсь.

— Убью, мразь, УБЬЮ! — Питер резко бьет кулаком в стену рядом с лицом Маркуса, в глаза которого уставляет свой леденящий душу взгляд. — УБЬЮ! УБЬЮ, СУКА!

— Хватит орать, сука! ХВАТИТ, ТВОЮ МАТЬ, ОРАТЬ!

Маркус грубо хватает Питера за шиворот обеими руками, одним резким движением разворачивает и впечатывает в стену и очень крепко сдавливает ему горло, лишая возможности нормально дышать.

— Не надо наивно думать, что раз я перекладываю всю грязную работу на ребят, то мне не под силу вмазать тебе пару раз и дать как следует по шее, — низким, грубым голосом говорит Маркус. — Не под силу как следует поджарить тебя электрошокером, заставляя драть глотку и корячиться от боли. Не под силу самому взять в руку пушку и грохнуть тебя.

Маркус крепко сжимает челюсть Питера, пока тот с учащенным дыханием смотрит на него немного испуганными глазами, понимая, что все его тело дрожит от страха.

— Я могу это сделать. Могу обойтись и без помощи ребят. Никаких проблем. Но на данный момент я хочу побыть зрителем и понаблюдать за твоими физическими и моральными страданиями. Хочу довести тебя до полного безумия. Чтобы ты перестал различать реальность от фантазий.

— Можете не стараться: моя жизнь и так всегда была дерьмом, — грубо бросает Питер. — Меня и так ПОСТОЯННО пинали, оскорбляли и унижали. И я, сука, уже двадцать, мать его, семь лет живу с мыслью, что МЕРТВ! МЕРТВ! Я, блять, как зомбак какой-то! Тело живое, а внутри все мертвое!

— Ты должен поблагодарить меня за то, что я делаю. Я ведь могу раз и навсегда покончить с твоими страданиями. Позволить закончить то, от чего тебя отговорили твои дружки. Это ведь из-за них ты продолжаешь мучиться. Это они не дают тебе сделать то, что было бы правильно.

Питер ничего не говорит и нервно сглатывает.

— Ты хотел покончить с собой, но парни спасли тебя. — Маркус убирает руку от горла Питера. — Да, кажется, что это прекрасный поступок! Достойный верных друзей. Но ведь морально-то ты продолжаешь медленно умирать. Как ты сам сейчас сказал, тело живое, а внутри все мертвое.

— Как будто я этого хочу! — дрожащим голосом бросает Питер. — Как будто мне нравится чувствовать себя размазней! Нравится переживать все эти нервные срывы и устраивать друзьям истерики. Нравится, блять, рыдать как девчонка у них на плече, будучи НЕСПОСОБНЫМ СЕБЯ КОНТРОЛИРОВАТЬ!

— Ты и сам не понимаешь, что твои друзья на самом деле губят тебя. Если бы они желали тебе добра, то спокойно позволили бы умереть. Вместо того чтобы силой удерживать в этом мире, где тебя не ждет ничего хорошего. Ты никогда не должен был приходить в этот мир. Это была случайность. Случайность, которая всем сделала плохо.

Понимая, что слова Маркуса звучат отчасти правдиво, Питер с учащенным дыханием склоняет голову и задумывается о чем-то своем, очень мрачном и неприятном.

— Хотя они не понимают, что если ты очень захочешь себя убить, то сделаешь это в любом случае. Да так, что никто ни о чем не узнает. Это как в случае с ребенком и строгими родителями: если они что-то ему запрещают