Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Слышь, Винчестер, ну-ка давай тащи сюда веревки! — решительно требует Рональд. — Я пока держу ее.

— Ай, не могу открыть… Ох… Еще и слезится теперь…

Энергично потирая глаз, Лютер встает с кровати и покидает комнату, чтобы найти веревки, пока Рональд заваливается на Хелен всей тяжестью своего веса, задирает руки у нее над головой и щедро обцеловывает всю ее шею.

— А ты реально горячая штучка! — с наслаждением произносит Рональд и с тихим стоном оставляет несколько поцелуев на груди плачущей Хелен и между ними. — Не зря Лютер пускает по тебе слюни.

— За что? — дрожащим, тихим голосом недоумевает Хелен и резко вздрагивает, когда Рональд больно прикусывает кожу на изгибе ее шеи. — ЗА ЧТО?

— За то, что родилась такой красивой. Ну и за то, что связалась с Роузом и стала его подружкой. Подружкой того, кого до смерти ненавидит Маркус.

Хелен безуспешно пытается оттолкнуть от себя лицо Рональда, когда он бесцеремонно лезет к ней с поцелуями в губы, которые также оттягивает и облизывает, испытывая чувство отвращения из-за неприятного запаха у него изо рта.

«Господи, я этого не переживу… — со слезами на глазах думает Хелен, продолжая безуспешные попытки сопротивления. — Мне противно. Противно от того, что они это делают. Чувствую себя грязной… Грязной шлюхой… Мне стыдно… Стыдно перед Питером… Стыдно перед бабушкой… А дедушка наверное сейчас в гробу переворачивается от происходящего. Ведь они играют со мной как с шлюхой. Маркус подарил им меня как игрушку. Как какую-то чертову куклу…»

— Сейчас… — ехидно улыбается Рональд, проводя руками по изгибам талии Хелен и ее животу. — Сейчас мы тебя разденем… Не будет тратить слишком много времени на всякие прелюдии. Сунем, кончим, высунем и пойдем.

— НЕТ, ПОЖАЛУЙСТА! — душераздирающе вскрикивает Хелен. — УМОЛЯЮ! НЕ-Е-Е-Е-Е-ЕЕ-ЕТ!

— Нашел! — радостно сообщает Лютер, только что вернувшийся в комнату с двумя мотками толстой веревки.

— Давай неси сюда! — восклицает Рональд. — Сначала свяжи ей ноги, а потом привяжем руки к кровати.

— Веревки крепкие и толстые – она уж точно не сможет их развязать. Разве что поточить об них свои длинные ноготочки. Или и вовсе их сломать.

— Лежи смирно, куколка! — Рональд крепко прижимает запястья Хелен к кровати, задрав руки у нее над головой. — ЛЕЖАТЬ СМИРНО, ГОВОРЮ!

— НОГАМИ НЕ ДРЫГАЙ, СУЧКА! — рявкает Лютер, пытаясь схватить Хелен за ноги, которыми она активно дергает. — НЕ ДЕРГАЙ, СКАЗАЛ!

— ПОЩАДИТЕ, РАДИ ВСЕГО СВЯТОГО! — со слезами во весь голос вскрикивает Хелен. — НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ!

— Держи-держи ее, Рон, держи! Крепко держи!

— Все нормально, мужик, вяжи ее! — с широкой улыбкой восклицает Рональд.

Несмотря на продолжающиеся попытки Хелен сопротивляться и вырываться, Лютеру все-таки удается связать ей ноги, завязав достаточно тугой надежный узел.

— Эй, давай вязать руки! — восклицает Лютер и кидает моток веревки, который Рональд без проблем ловит.

— К изголовью кровати? — предлагает Рональд.

— Да покрепче! Чтобы не смогла развязать, как Роуз.

И снова Хелен кричит, протестует, брыкается и зовет хоть кого-нибудь на помощь, но спустя некоторое время Рональд и Лютер все-таки задирают руки у нее над головой и крепко привязывают их к изголовью кровати, таким образом полностью обездвижив девушку. Которая впадает в истерику от мысли, что она совершенно беспомощна.

— НЕ-ЕЕ-Е-ЕЕТ! — душераздирающе вскрикивает Хелен, резко дергая руками, которые начинают побаливать из-за того, что их слишком крепко связали. — НЕ-Е-Е-Е-ЕТ! ОТПУСТИТЕ МЕНЯ! НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ!

— Ну-ну, тише, красавица, тише, — спокойно говорит Лютер, задрав топик Хелен и погладив ее оголенный живот. — Как успокоишься, так мы сразу тебя развяжем.

— Зато теперь можно спокойно приласкать твое прекрасное тело, — с загадочной улыбкой низким голосом говорит Рональд, интенсивно сжимая и разжимая грудь Хелен.

— За что мне все это? — переведя слезный взгляд на потолок, недоумевает Хелен. — Господи, за что?

— Ах, как же умилительно смотреть на беспомощных людишек, которые ничего не могу тебе сделать, — широко улыбается Лютер. — Что связанный Роуз, что связанная ты – я получаю нереальное удовольствие.

— Прямо даже не знаю, должны мы с тобой трахнуть ее одновременно или по очереди с помощью жребия, — задумчиво говорит Рональд, кончиками пальцами лаская промежность Хелен через джинсовую ткань. — Кто-то – в рот, а кто-то – в зад или перед.

— Если чешется так, что невозможно терпеть, то я могу тебе уступить, — предлагает Лютер. — Оттрахаешь ее в своей любимой позе.

— В этом плане я старомоден и предпочитаю классику. Эксперименты были, но хорошо лишь то, что уже проверено временем.

— А вот я не прочь немного разнообразить свою сексуальную жизнь. Особенно сейчас, когда передо мной находится такая привлекательная молоденькая девочка.

— Не девственница, конечно, но какая разница, когда в ней есть красота и молодость?

— Абсолютно согласен.

— Нет, пожалуйста… — с учащенным дыханием смотря на своих обидчиков мокрыми глазами, отчаянно умоляет Хелен. — Пощадите…

— Черт, жалко, что мы здесь вдвоем! — раздосадовано выдыхает Лютер. — А то можно было бы наделать кучу фоточек и снять на видео.

— Чтобы потом отослать их Роузу? — загадочно улыбается Рональд.

— М-м-м, гениальная идея! Уверен, что Маркус будет только рад немного подгадить ему.

— Хотя я не уверен, что белобрысого там от злости не хватит удар. От понимания того, что он не может прибежать к нам и набить морды за то, что мы развлекаемся с его девчонкой.

— Ну, раз Роуз так хотел доказательств неверности Маршалл, то мы можем это организовать. Тем более, что Маркус сам как-то попросил нас найти способ еще больше спровоцировать этого урода.

— Питер не поверит, что я на это согласилась! — восклицает Хелен. — Ни за что!

— Может, и так, но червячок сомнений все равно будет его мучить, — уверенно отвечает Лютер. — Если ты не знала, то предательства для мужика – это непростительная вещь. Не важно, кто его предал: парень или девчонка.

— Я никогда не предавала Питера! И не предам! Даже под прицелом пистолета!

— Будешь рассказывать об этом мышкам, которые частенько здесь пробегают. Ведь больше-то и некому.

— Ну ничего, пока один будет развлекаться, другой любезно нас поснимает, —