Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

тогда чувствовала себя такой беззащитной… — с грустью во взгляде говорит Ракель. — Не было никого, кто мог бы помочь мне и оттащить ту девушку. Рядом с гримерной тогда никого не было. Хотя мы тогда орали как сумасшедшие. Норовили вырвать друг у друга волосы… Испортили макияж… Порвали одежду, в которой были на тот момент… У меня появилось несколько синяков на теле…

— Жаль, что никто не успел вовремя вмешаться. Возможно, ничего бы не случилось, будь кто-то рядом.

— А когда нас все-таки пытались разнять, то мы обе были так взбешены, что даже крепкие парни не могли успокоить ни меня, ни Камиллу.

— Мы ведь с твоим дедушкой всегда учили тебя не драться и не огрызаться.

— Да, и к чему это привело? К тому, что меня все детство унижали как только можно! Все видели, что я не могла и не хотела отвечать, и пользовались этим. Знали, что останутся безнаказанными.

— Однако ты не сделала себя лучше, махая руками и избивая ту девочку.

— Знаю… Я до смерти перепугалась, когда осмотрелась вокруг и поняла, что нас все-таки увидели. Было очень много свидетелей того, как я столкнула эту девушку с лестницы. Как она с громкими криками полетела кубарем вниз и потом оказалась внизу уже без сознания.

Ракель нервно сглатывает, немного тяжело дыша.

— В тот момент мне стало уже не до той девушки. Я думала только о себе. О том, что я пропала. Что моей безупречной репутации пришел конец. Что все эти люди свяжутся с журналистами и расскажут им об этом случае. Или же просто сделают фотографии, запишут видео и опубликуют их где-нибудь в Интернете.

— Плохо, что тогда ты даже не спустилась к той девушке и не помогла ей, — отвечает Алисия.

— Да… Я убежала … Убежала в свою гримерную, закрылась там и начала рыдать. Рыдать из-за отчаяния. Из-за осознания того, что я вот-вот все потеряю. Все, ради чего я не один год пахала как лошадь. Я не хотела верить, что мои усилия могли оказаться напрасными. Что я зря стольким пожертвовала ради блестящей карьеры модели.

— Когда твой дедушка рассказал мне о том случае, я была в шоке. Как и он сам. Мы оба не хотели верить, что из-за тебя пострадали два человека.

— Мне тогда даже не дали шанса объясниться. Организаторы показа недолго совещались до того, как сообщили о решении отстранить меня. Это был первый случай, когда со мной так поступили.

— В тот момент ты разрушила свой образ невинного ангела, который твои менеджеры создали для тебя. Ты уже никак не могла это скрыть. Ведь люди все прекрасно видели.

— Знаю… — с дрожью произносит Ракель и пару раз моргает влажными от слез глазами. — У меня буквально была истерика, когда я встретилась с Сереной и своей командой, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию. Они тогда поругали меня за то, что я больше думала о себе, нежели о пострадавшей девушке. Отец которой, к слову, был очень важным человеком в правительстве страны. Это была еще одна причина, почему моей карьере мог прийти конец.

— Твоим менеджерам пришлось приложить немало усилий, чтобы замять этот скандал и не дать журналистам узнать о том, что произошло перед показом.

— Да… То отстранение от шоу объяснили тем, что мне неожиданно стало плохо, и я была вынуждена срочно поехать в больницу. А всем свидетелям того случая заплатили большие деньги в обмен на молчание. И с той девушкой вопрос тоже решили. С ее менеджерами… С ее родителями…

— Тебе крупно повезло, что менеджеры вот так встали за тебя горой и спасли твою репутацию. А иначе бы случилось что-то гораздо хуже, чем то, что устроил тот аноним сейчас.

— Я до смерти боюсь, что кто-то захочет нарушить молчание и признаться в том, что произошло. Воспользоваться тем, что сейчас происходит. Ведь… Какие-то люди объявляются каждый день для того, чтобы рассказать про меня какие-то ужасные вещи. Но если это никто доказать не может, то случай с Камиллой совсем иной. Люди видели все своими глазами. И я видела, как многие что-то снимали на свои телефоны. Если кто-то выложит где-то весь этот компромат, то разразится еще более серьезный скандал. Ведь я разрушила жизнь известной модели. Дочери чиновника.

— Я не буду тебя успокаивать и говорить, что этого не произойдет. Потому что это вполне возможно.

— Слушайте, тетя… — задумчиво произносит Ракель. — А может, все эти ложные слухи как-то связаны с тем случаем? Что если их распространил кто-то из свидетелей? Или та самая модель? Или ее родители? Вдруг все окажутся правы, что Терренс МакКлайф здесь не причем?

— Кто знает, милая, — пожимает плечами Алисия. — Возможно, и так. Не исключено, что спустя столько лет кто-то все-таки решил разоблачить тебя и испортить твою карьеру.

— В какой-то момент я начала подозревать ту модель. Но все же быстро отогнала от себя эту мысль. Была слишком зла на МакКлайфа, который посмел вот так со мной обращаться.

— Поэтому я советую тебе хорошенько призадуматься о своих обвинениях в его сторону. Тем более, он наверняка не знает про случай с той девушкой.

— Если он узнает, то я точно пропала. Этот придурок из мести обязательно разболтает об этом журналистам. И после этого выползут все свидетели, которым заткнули рот толстой пачкой денег.

— Послушай, дорогая, а ты хотя бы раз разговаривала с той девушкой после того случая?

— Нет, ни разу…

— Если ты знаешь, как с ней связаться, то тебе стоит навестить Камиллу и извиниться. За столкновение с лестницы и за вину в смерти ее брата.

— Вряд ли она меня простит.

— Но ты должна попробовать. Даже если об этом кто-то заговорит, то это самое лучшее, что ты можешь сделать. Извинения и какая-то материальная помощь помогли бы тебе исправить положение.

— Все решат, что я просто пытаюсь себя обелить. Мол, я делаю все это напоказ.

— В любом случае если ты будешь отмалчиваться и делать вид, что тебя это никак не касается, то твоей карьере однозначно придет конец.

— Я ведь не хотела этого!