Ошибка профессора - Сандра Бушар

– Что значит «опять»? – я напряженно не сводила взгляда с камер. Все ждала чего-то… Того же, чего ждал и напряженный Шлефов. – Да, знала. В квартире много дорогих вещей. И вход через лифт. Думаю, это здравое решение разместить повсюду скрытые камеры. Без надобности их никто не смотрит.

– А сейчас какая надобность?! – Саша, которая совсем слетела с катушек, буквально бросилась на Шлефова. Она пыталась отнять пульт, визжала и стонала проклятия. Такой блондинку я видела впервые. – Немедленно выключите! Иначе подам на вас в суд!

Рита стыдливо отвернулась и засмотрелась в окно. Ей было противно лицезреть падение подруги. Шлефов же отмахивался от Саши, как от надоедливой мошки. Не обращал на девушку никакого внимания.

– Ага, а вот это уже интересно! – нажав пару кнопок на пульте, Шлефов растянул на весь экран запись с коридора…

Своим глазам я отказывалась верить. Пока мы с Ритой болтали на кухне, Саша якобы пошла в туалет. На самом же деле распихала по всему коридору какие-то маленькие круглые штучки. То же самое повторилось во время экскурсии по дому. Стоило мне отвернуться, как Саша пихала нечто в уголки, где сложно заметить.

Когда я не пустила блондинку в нашу со Шлефовым спальню, она написала СМС. Судя по всему, Рите. Потому что та потянулась к телефону, напряженно прочитала… А потом взяла бутылку молока с холодильника и с размаха кинула ее об пол. Я побежала на помощь, а Саша торопливо зашла в спальню. Распихала свои приблуды, а затем начала рыться в ящиках. Не знаю, что она там искала, но явно не нашла. Потому что к моему возвращению нервничала и злилась.

Как и подсказывал внутренний голос, не просто так Рита побежала в гостиную. Теперь уже она выполняла миссию гребанного тайного агента, оставляя некие метки.

– Забавно, – Шлефов вальяжно поднялся с места, подошел к вазе с цветами и достал оттуда ту самую «штуку». – Откуда у обычных студенток деньги на скрытые камеры последнего поколения? Столько вам родители на личные расходы явно дать не могут…

Скрытые камеры… От шока внутри все перевернулось!

Я не чувствовала, как по щекам текут слезы. Хотя они обжигали кожу… Плевать. Волновал лишь один вопрос… Вдохнув побольше кислорода, я посмотрела в глаза Рите, но та снова скривилась и развернулась спиной ко мне, ударилась головой об стену. Затем я встретилась с надменным взглядом Саши и не смогла молчать:

– Какой в этом смысл?..

– Да простой… – Саша улыбалась, будто чувствовала себя во всем правой. Хоть глаза и казались испуганными и потерянными. Она не чувствовала себя виноватой, нет. Скорее жалела, что не продумала все и попалась. – Твои родители!

– Мои родители вас подговорили? Теперь я понимаю… Они ужасные люди! – я посмотрела на Шлефова, ища поддержки. Он же молчал. Будто ждал, чем все кончится. Его изучающий взгляд скользил по комнате, а в голове шел тяжелый умственный процесс.

– Твои родители чуткие, добрые, милые и отзывчивые люди, – Саша заговорила с придыханием. – Они хотели сделать сюрприз тебе, любимой дочке. Приехали в город. Только остановиться было негде. Мои родители, которые дали им твой адрес, любезно согласились приютить. Мне было очень жаль наблюдать за их страданиями и слезами. Помогали, чем могли.

От абсурдности я рассмеялась. Вот это новости! Моя семья «присосалась» к кошельку Саши? Не мудрено. Обеспеченные, с большой квартирой в хорошем районе. Наверняка, жалостью выбивали у них бесплатный ночлег и пропитание. А плакать мама на заказ всегда хорошо умела. Чем прекрасно давила на жалость.

Правда, я ведь приходила к Саше в гости пару раз и никого там не видела… Тут два варианта: либо родители уходили погулять на время… Либо прятались в свободной комнате. Ведь я, в отличие от некоторых, без разрешения по чужой квартире на лазала.

– Они взяли с меня слово, что я помогу тебе встать на путь исправления, – блондинка сделала такую мимику, будто считает себя господом Богом. Не иначе. – После того, как Шлефов оскорбил и унизил твою семью перед вузом, а потом еще и посмел поднять руку на отца, я поняла: тут что-то не то.

– И? – стараясь, чтобы ни один мускул не дрогнул на моем лице, я стойко слушала версию Саши. – Что было дальше?

– Мы с Ритой легко залезли по пожарной лестнице в общежитие. У меня там друзья живут. Рассказали, как ночью домой возвращаются из клуба… Твою дверь взломать ничего не стоило. Пару раз ударила книгой и все – нет замка. А про тайник ты нам сама рассказывала, забыла? Прятала там деньги от бывшей соседки-воровки, – Саша глубоко вдохнула и просияла. Выглядела при этом так, будто обхитрила весь мир! – Думаешь, я тебя не видела в машине у Шлефова? Это же аморально, Диана! И я не только про фото. Ладно он – старый извращенец, но ты…. Мы долго пытались вытянуть тебя из этой секты и вернуть. Раньше же ты была нормальной!

– Как это «вернуть»? – теперь, осмысливая общение с девушками, я находила в нем тревожные звоночки. – Агрессивно пытаясь свести с Димой Флажковым?

Саша кивнула. Я посмотрела на Риту. Та плакала и молчала. Оправдываться она даже не пыталась.

– Он хороший милый парень. Знаешь, сколько времени я потратила, убеждая его, что ты ему подходишь? Что та сама единственная?! Толку-то… – блондинка кратко посмотрела на Шлефова и тут же отвернулась. – Когда ты последний раз сбежала со свидания, стало ясно – вы опущенные люди и надо придать это общественности!

Зажмурившись, я пыталась проснуться. Не выходило. Щипала себя – тоже мимо. Все казалось самым страшным ужастиком!

– Кто делал фото? – из последних сил прошептала я.

– Когда твой папа, когда я… Пару раз даже Рита. Мне было проще всего. У отца друг в доме Шлефова живет. Так я ему приплатила, чтобы тот за вами последил, – подмигнув, та пожала плечами. – Деньги и связи решают все.

Моя собственная подруга платила деньги за то, чтобы кто-то за мной следил. Как? Зачем? Для чего?!

– Саша, – не знаю, откуда внутри нашлись силы, но я все же посмотрела ей прямо в глаза и отчеканила каждое слово: – Мои родители больные на всю голову ублюдки. В детстве я не понимала этого, идеализировала их. Ребенок ведь не может сбежать из семьи… Они били меня за каждое неправильное слово. Издевались, мучали. Однажды я целую неделю ночами стояла на горохе. А если падала – папа лупил меня армейским ремнем с огромной железной бляхой. А потом мама с улыбкой мазала мои раны на теле