Моя несвободная - Элина Бриз

кабинет Романова. Невольно напрягаюсь и мысленно готовлюсь получить выговор от начальства за такую подставу. Но из кабинета никто не выходит и даже кофе или чай никто не просит принести.

Слышу женский смех, а следом мужской. Искренний такой, настоящий. Не в духе, значит, да? А с блондинкой рядом сразу все хорошо и никаких проблем. На глазах закипают злые слезы, быстро смахиваю их ладонями и пытаюсь сосредоточиться на документах. Сколько раз уже тебя жизнь учила, Даша, не связываться с мудаками. А ты все туда же.

Смотрю на часы, время близится к пяти, а девушка все не выходит. Мое больное воображение не дает расслабиться ни на секунду и все время дорисовывает то, что могут делать там эти двое. Может, они там перетрахали все поверхности кабинета и о еде даже не вспоминают.

Когда эта сладкая парочка все-таки выходит из своей обители разврата, я уже накрутила себя до предела. Выпрямляюсь в своем кресле, как струна и стараюсь сделать вид, что меня не существует.

Мои глаза концентрируются строго на руке Игоря, которая обнимает блондинку за талию, а потом на подарочном пакете в ее руке. Едва заметно морщусь и с усилием отвожу взгляд в сторону. Она наверно и в командировку с ним ехать согласилась и на повышение. Хотя, судя по стоимости сумки, ее уже повышали неоднократно.

Перед самым выходом из кабинета Игорь пропускает девушку вперед и поворачивается ко мне.

– Меня сегодня больше не будет. Завтра утром я уезжаю в командировку. Весь список поручений у Аллы, она тебя ознакомит.

– Хорошо, Игорь Владимирович, – произношу надтреснутым голосом.

Они уходят, а я начинаю усиленно хлопать глазами, чтобы сдержать слезы. Машу перед лицом ладонями и закусываю по очереди губы. Чертов придурок. Ну, зачем ты появился в моей жизни.

Двери приемной неожиданно открываются и на пороге появляется сначала огромный букет цветов, а потом следом за ним Стас. Я даже забываю на мгновение, что собиралась реветь в три ручья. Нормальный же парень. Вот на кого надо переключиться, а всяких мудаков автоматически вычеркивать из своей жизни.

– Привет, – мнется у входа это чудо в перьях.

– Привет, – незаметно провожу по щекам, чтобы удостовериться, что слез нет, – по какому поводу цветы?

– Просто для поднятия настроения. По-дружески, так сказать. Вчера ты была такой расстроенной и подавленной, что мне захотелось что-нибудь сделать для тебя.

– Спасибо, – искренне благодарю, но мне очень некомфортно в этой ситуации. Этот букет уступает по стоимости тому, что был у Романова, но, уверена, все равно стоит немаленьких денег.

Стас наконец-то отмирает, подходит ко мне и вручает цветы. Я внимательно смотрю на него и прислушиваюсь к сигналам своего организма. Может попросить его поцеловать меня? Вдруг мне понравится, и я наконец-то смогу встречаться с нормальным парнем.

– Стас, поцелуй меня, – быстро выпаливаю, пока не передумала.

– Что? – замирает растерянно рядом.

– Поцелуй меня, – и сама делаю шаг навстречу.

Стас будто сто лет ждал от меня этой просьбы, потому что набрасывается на меня, как голодный зверь. Я быстро жалею о своем порыве, потому что ничего особенного не чувствую. А Стас целует меня так, будто хочет сожрать. Я упираюсь ладонями в его плечи, пытаюсь увернуться, а он подхватывает меня за бедра и усаживает на стол. Коленом разводит ноги в стороны и встает между ними. И от моих губ все это время не отрывается.

Я мычу ему в рот, пытаясь выразить протест, но он ни черта не слышит. Будто на голодном пайке просидел не меньше года. В этот момент двери в приемной громко хлопают, и мы оба отскакиваем друг от друга. Мое сердце стремительно ухает в пятки, потому что на пороге приемной стоит Романов. И его лицо буквально на глазах бледнеет от бешенства.

– Уволены. Оба, – рычит сквозь зубы, потом переводит убийственный взгляд на Стаса и очень тихо добавляет, – выйди отсюда.

Стас быстро исчезает, а я медленно пячусь назад, обхожу рабочий стол и хватаюсь за спинку стула, чтобы не рухнуть на пол.

– Сегодня же собираешь свои вещи и выметаешься насовсем из квартиры и из моего офиса. Фирму твой муж обратно получил, теперь и сама можешь возвращаться к нему. Будем считать, что мы в расчете.

Я прикрываю глаза и сглатываю ком в горле.

– Стаса не выгоняй, пожалуйста. Это я во всем виновата.

– Я своих решений никогда не меняю. За своих любовников будешь у мужа просить. Счастливо оставаться.

Он уходит, оставляя дверь открытой и до меня снова доносится его недовольный голос.

– Лена, я же просил меня в машине подождать, пока ищу этот долбанный отчет.

Романов скрывается за дверями финансового отдела, а я медленно оседаю в свое кресло. Слезы брызгают из глаз и в районе груди становится очень-очень больно. Не понимаю почему. Радоваться ведь должна. Я свободна, фирма вернулась к Роме, а мне даже телом своим торговать не пришлось. Только почему на душе так хреново?

В приемную заходит та самая девушка с дорогущей сумкой, видит мое зареванное лицо и виновато улыбается.

– Вы не обижайтесь на моего брата, это я его завела своими проблемами, вот он и сорвался. Обычно он быстро отходит. Возможно, после командировки он передумает вас увольнять.

Брата? Она, что его сестра? О, Господи, что же я натворила.

***

Вечером того же дня сижу в квартире у Вики, лохматая, зареванная и несчастная. Подруга внимательно меня выслушала, потом заявила, что я круглая идиотка и непроходимая дура, потом просто наорала за глупость и только потом начала жалеть. Что мне делать дальше и, куда податься сейчас я не представляю.

Перспектива на ближайшее будущее: первое, это найти работу. Второй пункт моего плана до конца выяснить отношения с Ромой. Встретиться, поговорить и наконец-то развестись. И основной план на всю оставшуюся жизнь никаких больше мужиков.

– Ну чего ты ревешь, дуреха? – Вика протягивает мне чашку чая и уже не знает, где взять слова, чтобы успокоить, – в конце концов, во всем этом есть один положительный момент. Тебе не надо больше ходить на работу. Займешься учебой, долги все свои закроешь.

– Что там, кстати, с экономикой, есть обнадеживающие новости? – шмыгаю громко носом и вытираю покрасневшие глаза.

– Новость одна, впереди нас ждет сплошная жопа, потому что Кристинка походу объявила этому мажористому преподу