Приват для Крутого. Трилогия - Екатерина Ромеро

получаю пощечину. Такую сильную, от которой перед глазами сыплются звезды, а после Крутой за горло меня хватает и буквально отрывает от пола. Я чувствую кровь на языке, он разбил мне губу.

– Сука, я же так любил тебя! Я бы тебе отдал все свои деньги добровольно, в зубах бы принес, попроси ты меня об этом. Любые подарки, квартиры, цацки, машины! Целованная бы была… А ты что сделала! Крыса… ТЫ НАС СДАЛА! Ты меня предала!

Воздуха становится мало, Крутой безумно силен, и я со всей дури ухватываюсь за его запястья руками, но это не помогает мне. Ничем. Сражение льва с воробьем, мои шансы равны нулю.

– Я не хотела… прости, любимый, прости…

Мои слезы катятся по щекам, я едва достаю носочками до пола, а он и не думает отпускать.

– Лучше бы я убил тебя сразу! Фари был бы жив! – рычит мне в губы, а после хватает за волосы, отрывает от пола и швыряет на бильярдный стол.

– А-а, нет, что ты делаешь?!

Секунды режут по нервам, Крутой тянет за резинку моих трусов, с легкостью их разрывая на мне, а после силой разводит мои бедра в стороны и вклинивается между ними.

– Не смей! Ты слышишь, Савелий, не надо!

– Рот закрой, тварь, пока я иначе тебе его не заткнул!

В этот момент я понимаю, что ни о каком прощении речи быть не может. Крысу всегда убивают, он уже это делает со мной.

– Не-е-ет! Боже, не надо, помогите! Лучше пристрели меня, накажи, но не так!

***

Пищу, извиваюсь, пытаюсь царапаться, оттолкнуть его, но Крутой намного сильнее. Как мошку меня разложил, больно придавил собой.

– Я люблю тебя, не надо со мной так, не надо! Мне страшно…

– Хватит лгать, актриса гребаная. Не по сценарию идешь!

У меня кровь стынет в жилах, когда Савелий одной своей лапой зажимает обе мои руки, заводит их над моей головой, а после расстегивает ремень, ширинку и пододвигается ко мне ближе.

По правде, это все похоже на страшный сон, где меня разложили в каком-то прокуренном кабаке на бильярдном столе, и мне никто не поможет. Никто.

– А-а-а-а!

Возня, мои попытки глотнуть воздуха, а после я чувствую, как Крутой вошел в меня. Резко и быстро, совершено насухую. Мне и до того было сложно его принимать, а сейчас боль просто адская. Он проткнул меня большим членом, как поршнем, как на лезвие насадил, и накачал резко двигаться. Глубоко, быстро, тараня просто до упора.

И это как густой, концентрированный яд, он тут же растекся по венам, ударил в голову, отравил кровь. Смертельная инъекция, слишком большая доза и без анестезии. Любовь и ненависть. Родные сестры. И, точно две грани, как же быстро они меняют положение, то вознося до небес, то бросая в самую глубокую яму.

– Прекрати… прекрати это! Савел, умоляю… нет! – реву, пока Крутой трахает меня на этом бильярдном столе, как какую-то шлюху. Кто-то за спиной у него маячит, переговаривается, а мне кажется, будто я умираю. С каждым толчком Савелий из меня выбивает жизнь.

И нет совсем удовольствия. Я не возбужденная, не готовая, униженная и жутко замерзшая. Чувствую только, что между ног все печет, он меня просто раздирает до крови.

– Хватит… а-ай! Зверь… мне больно… – кажется, я ору до срыва связок, но на деле от ужаса получается какой-то писк, а после Савел кладет руку мне на горло и сжимает.

С силой. Кажется, он хочет, чтобы быстрее, чтобы я уже быстрее сдохла, и у него прекрасно получается, потому что у меня начинает гудеть голова. От нехватки воздуха я задыхаюсь, я чувствую себя птицей, которую топчут ботинком.

Пытаюсь оттолкнуть его, после чего Крутой отпускает мое горло, рычит и выходит из меня, переворачивает на живот, выставляет под себя, как куклу, и снова входит.

Сзади, так глубоко, что я только и могу, что завыть. Когда пытаюсь освободиться, Савелий с силой заворачивает мне руку за спину, отчего та хрустит в плече. Я слышу этот хруст в суставе, он отдает мне прямо в голову.

– А-ай…

Мой голос не узнать. Да и не голос это, а какое-то шипение, хрип, я не могу глотать. Все болит, он давил горло слишком сильно.

– Заткнись, закрой рот, сука, ни звука!

И я затыкаюсь, потому что понимаю, что Крутой меня тут просто пришибет. От меня даже мокрого места не останется.

Он не сбавляет ритма, и в какой-то момент я совсем перестаю сопротивляться. Наоборот, мое тело словно отказывается это воспринимать. Чувствую его сильные руки и еще боль. Много густой, дикой боли, а еще у меня начинает темнеть перед глазами и очень болит в груди.

Я словно расслабляюсь, хотя не отключаюсь. Не знаю, что это, мне просто становится жарко, хотя еще недавно было жутко холодно.

Рука что-то немеет, я не чувствую пальцев и не могу ею шевелить, что это такое? Мне больно везде, Савелий трогает меня за груди, за попу, за шею. Как свою суку, как мясо, просто сжимает, наверняка оставляя синяки.

Я уже вообще не сопротивляюсь, я просто стараюсь дышать, пока Крутой трахает меня на всю силу. В этот раз совсем не жалея. Он хочет сделать мне больно, и он делает. Еще как, Савелий словно разрывает меня изнутри, пленит, наказывает.

Раненый зверь, который ненавидит свою предательницу, и правда моя с объяснениями уже никому даром не сдалась.

Я тоже себя ненавижу. Фари… он был хорошим человеком, и его нет теперь. Они все думают на меня, боже.

Хочу закричать, но не выходит. Боже, пожалуйста, пусть прекратит! Пусть просто прекратит.

И все прекращается. Я слышу, как Крутой зарычал. Он кончил. В меня. Никто не предохранялся, в крысу можно. Ей-то пофиг, наверное.

– Сука… блядь!

Савелий хватает меня за плечо, разворачивая, и я непроизвольно дергаюсь. В конвульсиях, точно сбитая собака. Мое тело меня не слушается, я вся как будто онемела.

Рука так сильно болит, что я не могу найти точку опоры и падаю с высокого бильярдного стола на пол.

Что-то сильно хрустит в том самом плече, и из меня вырывается сдавленный хрип.

Глотать невыносимо, а по телу как будто проехал каток. Крутой сжимал мои груди, мою талию, бедра, и теперь это все пульсирует, горит, словно с меня содрали кожу, облили бензином, а после просто подожгли.

И этот миг… я уже понимаю, что моя правда бесполезна. Что бы я ни сказала, мне ничего не поможет. Я больше не