Порочная королева - Айви Торн

Афина тихо смеётся.

— Значит, это она всё начала? Думаю, не так уж много изменилось.

Я смотрю на неё с гневом, но в этом нет злобы.

— На то были другие причины, и ты это знаешь. Хочешь, чтобы я перестал рассказывать эту историю?

— Ты же знаешь, что нет. — Афина бросает на меня извиняющийся взгляд.

— Ничего не происходило, пока нам не исполнилось шестнадцать. Я купил свой мотоцикл, несмотря на все попытки отца помешать мне. В свой день рождения я поехал на нём в школу, и первой, кого я увидел, была Натали. Хотя она всегда говорила, что ненавидит мотоциклы, она попросила меня прокатить её на нём.

— Прокатишь меня, именинник?

Я до сих пор слышу её голос, чистый, как день, он словно разливается по воздуху. У меня сжимается грудь, горло перехватывает, и я на минуту замолкаю, вспоминая тот яркий день, когда впервые привёл её сюда.

— Я думал, ты ненавидишь мотоциклы.

— Я почти уверена, что всё ещё ненавижу. Но я люблю тебя, Джексон Кинг.

— Я привёл её сюда, в своё любимое место. Это был первый раз, когда мы провели время наедине, по-настоящему одни, где никто не мог помешать нам. И я... — Я с трудом сглатываю, заставляя себя продолжать, несмотря на боль от воспоминаний. — Я поцеловал её в первый раз.

Афина молчит, но её пальцы сжимают мои, и я знаю, что она делает то же самое, что и я для неё на пляже — просто слушает. Она возвращает мне то, что я дал ей, и я понимаю, что для меня это так же необходимо, как и для неё: впервые сказать всё это вслух, впервые поделиться своими чувствами с кем-то.

Это причиняет боль, но она права. Мы не можем раскрывать секреты того, что нас ждёт. И если мы окажемся на другой стороне, все мы, нам нужно будет начать всё сначала.

Всё это должно остаться позади, как бы больно это ни было.

— Она сказала, что любит меня, — тихо произношу я. — Я был в полном недоумении. Мне, глупому шестнадцатилетнему мальчишке, никогда бы не пришло в голову, что такое возможно. Но я тоже любил её и не стал скрывать свои чувства. А потом...

— Прокатишь меня, именинник?

— Всё произошло в один день, — я качаю головой, тихо смеясь. — Мой первый мотоцикл, первый поцелуй, первый опыт общения с девушкой. Я влюбился. И всё это случилось в мой шестнадцатый день рождения. Потрясающий день рождения!

— Похоже на то, — Афина садится рядом со мной, закидывает ногу на ногу и поворачивается ко мне, чтобы видеть моё лицо, пока я говорю. Её рука всё ещё сжимает мою.

— Она ничего не боялась, — шепчу я. — В этом она была похожа на тебя. Она была храброй и красивой, и когда она любила, то любила всем сердцем. С ней я забывал о том, кем я был— Кингом, младшим в семье, но всё равно ожидающим, что буду частью всего этого. Я думал, что встану на сторону Кейда или Дина и, честно говоря, мы всегда знали, кто это будет. На Кейда оказывалось такое сильное давление, что он должен был бороться за это, но на самом деле он никогда не хотел этого. Это всегда должен был быть Дин. Никто и никогда не трудился так усердно, как его отец, чтобы подготовить его к возвращению этого города.

Я замолкаю, глядя на луг.

— Мы приходили сюда при любой возможности. На каждое свидание, на каждую ночь, когда могли сбежать и раствориться друг в друге. Мы забыли, что я был наследником, а она — всего лишь девочкой, младшей сестрой Сент-Винсента, и теперь, конечно, я понимаю, что она даже не была такой. Тогда мы не осознавали, почему наши семьи так яростно выступали против нашей связи, когда узнали об этом. Теперь, конечно, я понимаю. Но она никогда не сдавалась.

— И вас невозможно было разлучить, — Афина опережает меня на шаг. — Ромео и Джульетта.

Мои губы изгибаются в усмешке.

— Именно такими мы себя и ощущали. У мальчиков-подростков плохая репутация, но влюблённый подросток может быть таким же эмоциональным, как и девочка-подросток. Она хотела уйти и не скрывала этого от меня. Она желала, чтобы мы оба покинули это место. У неё словно было какое-то... предчувствие того, что должно было произойти. Она даже не собиралась ждать, пока нам исполнится восемнадцать. Как только стало очевидно, что наши семьи намерены разлучить нас, она стремилась уехать как можно скорее.

— Значит, это была её идея?

— Так и было, но мне не потребовалось много усилий, чтобы согласиться. Я купил ей кольцо — самое маленькое, какое только можно было найти, но я думаю, что главное — это сама идея. Она расплакалась, когда я ей его подарил. Я сказал ей, что куплю что-то получше, прежде чем по-настоящему попрошу её стать моей женой, но она ответила, что никогда не хотела ничего другого. Я пообещал ей, что оставлю всё позади, что мне всё безразлично, кроме неё. Что она — всё, что мне нужно.

У меня снова перехватывает горло, и я крепко сжимаю руку Афины.

— Мы должны были уехать следующим вечером. Она переходила улицу, чтобы встретиться со мной здесь, когда её сбила машина. — Я делаю глубокий прерывистый вдох. — Я буду слышать её крик в своей голове всю оставшуюся жизнь.

Спаси меня, Джексон. Спаси меня и забери отсюда.

Она никогда не произносила этих слов, когда я держал её на улице истекающую кровью. Но я всё равно слышу их в своей голове, как в ночном кошмаре, который снился мне так долго.

— Она умерла здесь, — тихо говорю я. — И я тоже должен был умереть здесь.

Глаза Афины расширяются, и она долго смотрит на меня.

— Что ты имеешь в виду? — Наконец, спрашивает она, и я сжимаю челюсти, скрипя зубами, пытаясь подобрать слова, чтобы произнести это вслух.

— Я никогда ни с кем об этом не говорил. Ни с Кейдом, ни с Дином, ни с какой-либо девушкой, и уж точно не с моими чёртовыми родителями. Ни с кем. Я смотрю на полумесяц, моё сердце бешено колотится в груди. — Когда Натали умерла, я потерял всё. Я потерял самого себя. Я перестал общаться с «сынами» и перестал ходить на занятия. Из-за этого я отстал от учебного процесса, и мне пришлось остаться