Арон. Бывший для истинной - Ника Горская

— Ты что подслушивала? — у меня от возмущения глаза на лоб разве что не лезут.

— Ну что ты? Вы просто очень громко разговаривали.

Вижу, что врёт.

— Там кстати пришёл этот доктор Роф.

От услышанного по спине ползёт противный холодок.

— Он пришёл не один. Видимо прихватил с собой конвой, чтобы забрать тебя и предать справедливому суду.

Торин наслаждается, говоря мне всё это.

Её слова будто ржавые гвозди, входят в моё сердце вызывая невыносимую боль.

— И почему Арону досталась в пары такая как ты?

Она показательно окидывает меня брезгливым взглядом.

— Закрой свой рот. И слушай что я скажу. — она видимо не ожидает от меня такого выпада, поэтому замирает и смотрит на меня широко раскрытыми глазами. — Не тебе говорить о моих поступках, а тем более осуждать их.

Она ёрзает на стуле, выдавая тем самым свою нервозность.

— Ещё раз что-то скажешь про нашу с Ароном парность и рискуешь получить от меня по первое число.

— Ты ненормальная. — возмущенно выдаёт она.

— Даже не представляешь насколько. — отвечаю в тон.

— Что тут происходит?

Поворачиваю голову на голос, стоящего в дверях Канта.

Мой взгляд тут же цепляется за доктора Рофа, который входит в кухню вслед за хозяином этого дома.

Сердце тут же сбивается с ритма.

Вскакиваю с места и смотрю на него, ожидая что он скажет.

— Рада, доктор Роллан пришёл к тебе.

Значит Торин не соврала. Он действительно пришёл чтобы меня забрать.

Неужели Арон так просто позволит ему это сделать?

В моих действиях не было злого умысла, они должны это понимать.

— Рада, я пришёл чтобы принести тебе свои извинения.

Его слова звучат словно гром среди ясного неба.

Я, наверное, что-то неправильно расслышала.

Перевожу взгляд на улыбающегося Канта и понимаю, что сомнений нет. Я правильно услышала и поняла слова доктора Рофа.

— Дело в том, что когда мы сняли с Пэтти наложенный тобой компресс. — он замолкает подыскивая подходящие слова. — Её нога оказалась, скажем так, не пригодной для ампутации.

Это что же получается?

Я… смогла?

Закусываю нижнюю губу и смотрю то на Арона, то на доктора.

Слёзы снова наполняют мои глаза, но они другие.

Это слезы радости.

— Пэтти здорова? — осторожно спрашиваю я.

— Не совсем, но ногу ты ей спасла.

С души словно неподъёмный булыжник падает.

От безумной радости хочется парить над землёй.

— Не представляете как я рада это слышать.

— Вы уверены, что девушке помогли именно старания нашей Рады? — подаёт голос поганка Торин.

В этот момент едва справляюсь с собой чтобы не запустить в неё кружку с недопитым чаем.

— Да, я уверен в этом. Других объяснений этому у меня нет.

Перевожу взгляд на Торин. Она даже не пытается скрыть своего недовольства.

— Рада, искренне прошу у тебя прощение и очень надеюсь, что ты забудешь всё что я тебе сказал и выйдешь к нам трудиться снова. Я хочу более детально ознакомиться с твоим нестандартным методом лечения. — он бросает взгляд на Канта. — Разумеется, после свадьбы и медового месяца.

— Да, конечно. Спасибо, я обязательно приду.

— Вот и славно. Всего хорошего, дамы.

— До свидания. — говорю я.

Арон и доктор Роф, переговариваясь покидают кухню. А я так и стою не до конца веря в произошедшее.

— Ты бы так сильно не радовалась. Вдруг выяснится, что ты всё-таки не имеешь отношение к выздоровлению той несчастной.

Какая же она невыносимая.

Ничего ей не отвечаю и выхожу из кухни.

Яд Торин меня сейчас не трогает абсолютно. Для этого я слишком счастлива.

Поднимаюсь в свою комнату, и буквально чуть не падаю, когда вижу в самом её центре установленный пьедестал со специальной вешалкой, на которой аккуратно развешано моё свадебное платье.

Несколько дней назад мы вместе с Асти ездили на примерку.

Я сразу остановила свой выбор именно на этом. Даже примерять больше ничего не хотела, но поддалась на уговоры девушки-консультанта и Асти.

Но всё равно ни одно другое уже не могло для меня сравниться с этим.

Белое, пышное. Расшитое мелкими камнями. С нежным кружевным шлейфом. Мечта, а не просто платье.

Сажусь на пол прямо возле него и рассматриваю блики от камней.

Так хочется верить, что в этом платье я войду в свою новую счастливую жизнь.

Я знаю, что у нас с Ароном есть все шансы на это.

Он хороший человек и он мне нравится.

Его легко полюбить...

Ни секунды в этом не сомневаюсь.

Думаю, позже я расскажу ему о том, что очень хочу вернуться в свой мир чтобы повидаться с сестрой. Знаю, что он поможет. Скорее всего даже составит мне компанию в этом путешествии.

Улыбаюсь.

Он точно не отпустит меня одну.

Внутренне расслабляюсь. Да, это будет правильно. И тогда мне не придётся выбирать между двух миров.

От принятого решения так легко становится.

Закрываю глаза отдаваясь в руки душевной эйфории.

— Рада?

Резко открываю глаза и поворачиваю голову к двери.

Нет…

Только не это…

Он не должен был до свадьбы видеть моё платье…

Хочется застонать в голос от мыслей, что это очень плохая примета, даже несмотря на то, что оно не надето на мне…

Глава 31

Рада

— Какая ты красивая. — отходя от меня на несколько шагов с придыханием говорит Асти. — Самая красивая из всех невест, которых я только видела.

Улыбаюсь ей.

В голове проносится мысль что она скорее всего всем невестам такое говорит, но оспаривать её утверждение нет никакого желания.

Ну вот и настал этот день…

День свадьбы.

Нашей с Ароном.

До сих пор не вериться, что это всё по-настоящему.

У меня нет волнения присущего всем невестам. Я ощущаю легкую грусть лишь оттого, что в такой важный день рядом со мной нет Аделаиды.

— Нужно подправить прическу. Присядь!

Асти суетится вокруг меня с самого раннего утра.

Сажусь на небольшой стул и в очередной раз бросаю взгляд на своё отражение в большом зеркале.

Мне кажется, она преувеличивает. Всё выглядит идеальным, но Асти в который раз за утро проводит тоненькой расчёской по волосам, приглаживая их у висков.

Весь мой сегодняшний образ — это полностью её заслуга. Пожалуй, платье это единственное что я выбрала сама. Но мне всё более чем нравится.

Асти решила, что волосы лучше всего будет оставить распущенными. Она подкрутила концы и собрала лишь две пряди у висков, сколов их сзади небольшой жемчужной заколкой, к которой крепится длинная фата.

— Вот теперь идеально. — отходит на шаг и снова