Обожженная изменой. Выбор шейха - Виктория Борисовна Волкова

— Нашлась? Правда, нашлась? — охая, оседает на пол Маруся. — Где она была все это время?

— Замуж за шейха вышла. Нормально себя чувствовала, — усмехаюсь криво.

— За шейха?! — словно идиотка, переспрашивает Маня. А на самой и лица нет. Бледная, испуганная, и в глазах ужас. — Как за шейха?

Зажав рот ладонью, несется в сортир. Рвет, склонившись над унитазом. Приношу жене воду и полотенце. Приобняв за плечи, веду в спальню.

— Я чем-то отравилась, — всхлипывает Маня. — Очень плохо мне, Колечка.

— Полежи, — накрываю одеялом. На всякий случай подставляю таз и выхожу на балкон. Затягиваюсь сигаретой и пытаюсь понять, что могло вызвать такую реакцию у Маруси?

Перепугалась, что я ее брошу, когда Нина вернется? Или она была в деле? А я все прохлопал?

Глава 51

— Там твой сын приехал, — сообщает шепотом Таня, как только я выхожу от Лейлы.

Моя самая младшая дочь тяжело больна. Врожденная аномалия почек не поддается лечению. Хотя мы стараемся. Самые современные лекарства, постоянный уход, диализ почек, позволяющий дочке жить, и бесконечная любовь всех членов семьи.

Нет сил вспоминать, что мы пережили с Рашидом, когда узнали страшный диагноз. А кроме тяжело больной малышки еще трое детей на руках.

Няньки, прислуга! Это все хорошо, но не то!

Даже сейчас, когда дети выросли, я стараюсь уделить внимание всем. Всем своим детям!

Ире и Борику тоже.

Естественно, сразу понимаю, о ком идет речь. Али и Каюм не нуждаются в секретности. Тут их дом.

— Борик здесь, — охаю испуганно. Как нашел меня? И что мне ему говорить? Но в любом случае я хочу с ним встретиться. Но когда и как? И разрешит ли муж? Рашид даже спустя двадцать лет не смилостивился. Все так же запрещает мне ехать в Москву. Да я и сама не рвусь.

Из-за Лейлы. Вся жизнь крутится вокруг нее. Лучшие врачи, лучшие курорты и оборудование, которое Рашид закупает сразу же, как только появляются релизы главных медицинских университетов мира.

О Борике и Ирочке я знаю все. Помогаю чем могу через Алию. Но если есть шанс увидеться, разве я его упущу?

— Рашид, — заслышав знакомые шаги, поворачиваюсь к мужу.

— Что, Муниса? — подойдя ко мне почти вплотную, муж привычно целует меня в висок.

— Борис приехал. Он здесь, во дворце, — обнимаю мужа, заглядываю ему в лицо. — Позволь нам встретиться. Пожалуйста! Никто ничего не узнает.

Рашид спокойно убирает мои руки со своих плеч, демонстративно отходит в сторону. И подойдя к окну, становится ко мне спиной. Думает.

Решает, как отказать.

Сейчас запрет в спальне и приставит охрану. С него станется.

Слезы бегут ручьями по щекам. Размазываю их и молчу. Напротив, прижавшись к стене, стоит моя Таня. Верная помощница и подруга. Смотрит на меня вопросительно. Дескать, ну что же ты, Нинок? Нафига проболталась?

Но за многие годы жизни с Рашидом я точно знаю, что от него ничего не укроется. Шейх знает все. Все, что творится в самом дальнем уголке его королевства и даже в пустыне, где из живых существ только ящерки и тушканчики.

Муж молчит. В ужасе боюсь произнести хоть слово.

И в глубине души опасаюсь, что Борис так и не дождется меня. Уйдет. Решит, будто его разыграли. А мне бы повидать его! Прижаться щекой к сильному плечу. Просто обнять. Своими глазами увидеть, как возмужал мой мальчик. Может, тогда на сердце станет легче, и многолетняя рана зарубцуется.

«Только бы он простил меня!» — думаю о Борисе, а сама безотрывно смотрю на спину Рашида.

«Рашид, миленький!» — гипнотизирую затылок и плечи. — «Пожалуйста! Никто не узнает!»

— Кхмм… Что ж, — поворачивается ко мне Рашид. — Встреться, конечно. Я не против. Может, и хорошо, что твой старший сын приехал. Предложи ему наше гостеприимство, познакомь с Али. Жаль, Каюм в Лондоне.

— Ты серьезно? — не веря своим ушам, смотрю на высокого пожилого мужчину, в которого превратился мой красавец-муж. Он все так же крепок и широк в плечах. Все так же скачет на лошадях и верблюдах. Ночует в пустыне под открытым небом и стреляет без промаха. И на лице почти нет морщин. Только бесконечная мудрость и боль в глазах выдают преклонный возраст шейха.

Болезнь Лейлы сильно его подкосила. Превратила из довольного жизнью мажора в отца, убитого горем.

И главный вопрос — «За что?» — до сих пор не дает покоя Рашиду.

— Конечно, серьезно, — протягивает мне руку. — Иди. Повидайся. У тебя и так мало радостей в жизни, — целует меня в темечко и поворачивается к Тане. — А ты что тут застыла, Танза? Беги за гостем. Веди его в малую гостиную.

— А ты? — с надеждой смотрю на мужа.

— Пойду к Лейле, — мотает головой муж. — Она скоро проснется, и мы посочиняем стихи или порисуем. У нее и то, и другое хорошо получается, Муниса.

— Я знаю, — смаргиваю слезы.

Каждый из нас понимает, что Лейле отпущено немного. Но никто никогда не произносит страшный приговор вслух. Даже намеком боимся обмолвиться.

Просто стараемся проводить как можно больше времени с ней. Когда все дети собираются дома, мы вместе играем в мафию. И в крокодила. Это я научила.

— Вот и беги, — воспользовавшись отсутствием моей верной Тани, шлепает меня по попе Рашид. — Потом расскажешь.

— Конечно, — порывисто чмокаю его в щеку. — Я люблю тебя, Рашид, — восклицаю запальчиво.

— Я знаю, — довольно смеется он и добавляет снисходительно. — Иди уже, лиса.

У себя в гардеробной быстро переодеваюсь. Простое платье, в котором хожу по дому и ухаживаю за Лейлой, сменяю на тунику и кафтан, которые обычно надеваю на встречу с нашими местными активистами. Поправляю болтающееся на шее ожерелье, что Рашид подарил мне за Али. Его я вообще никогда не снимаю. Мой главный талисман и оберег.

Закручиваю волосы в тугую дульку, повязываю платок и быстрым шагом иду в дальний конец наших апартаментов. Малую гостиную.

Сердце ухает, как ненормальное. В висках стучит. Узнает меня Борик, или не узнает? Слезы застилают глаза от бессилия и паники. Вот как ему объяснить? И поймет ли?

— Отец сказал, что у нас важный гость, — заступает мне дорогу Али. В белой гандуре и коричневом беште он выглядит строго и немного надменно. Мой дорогой любимый мальчик, так похожий на Рашида. — Велел тебя сопровождать, — улыбается наш наследник во все тридцать два. — Хотя я понятия не имею, кто там, — пожимает плечами.

— Твой брат. Мой самый старший сын, — еле шевелю губами. И кажется, сейчас просто