Укрощение строптивого студента - Мила Ваниль

Трусишка зайка серенький…

— Ты далеко собрался? — поинтересовалась Даша, выходя из комнаты.

— Отдай ключи. Пожалуйста, — бесцветным голосом попросил Ярик, вцепившись в дверную ручку.

— То есть… Вот так?

Играть не пришлось, Даша на самом деле испытывала горечь. И горло сжимало от подступивших слез.

— Да-а-аш… — простонал Ярик, прижимаясь лбом к двери. — Ну… пожалуйста…

— А я? — не отступала она. — Как же я?

— Да просто забудь обо мне! — взвился он. — На фиг я тебе сдался?!

— Я тебе доверилась, — тихо сказала Даша, делая ударение на слове «тебе». — Недавно ты говорил, что я нужна тебе. Я поверила. И… ты тоже… мне нужен.

Он стоял молча, не шевелясь, и так и не повернулся к ней лицом.

— Пока ты учишься, ошибки неизбежны, — добавила она. — И это мои ошибки. Но, может, ты и прав… Лучше уйти и поискать… другую…

— Даша!

Ярик резко развернулся, и она увидела, что он плачет. Скорее всего, неосознанно, потому что слезы катились по щекам, а он даже не пытался их утереть.

В каком учебнике написано, что делать в таких случаях? Может, в том, что для психологов. Но Даша училась на филолога. И не знала, как все исправить. Настаивать, чтобы Ярик остался? Отпустить?

— Я хочу, чтобы ты остался, — сказала она. — Но… держи.

Она протянула ему ключи на открытой ладони. Какой-то жестокий откат за мимолетное ощущение счастья…

Ярик забрал ключи. Даша обхватила себя руками, поежившись. Стало жутко холодно. И стыдно, как будто она стояла перед ним абсолютно голой. Надо было слушать Демона, а не свое глупое сердце.

Повернуться. Шагнуть обратно в комнату.

Взгляд растерянно скользнул по разбросанным вещам. А ведь она была уверена, что сегодня сможет все, даже отдаться… по-настоящему.

— Даша…

Ярик налетел сзади, как потерявшийся щенок. Обнял, крепко прижал к груди. Набросился с поцелуями. Только что языком не вылизывал.

— Прости, — всхлипывал он едва слышно. — Пожалуйста, прости.

И она не выдержала, расплакалась, пряча лицо у него на груди.

Госпожа! Блять…

Но почему-то именно сейчас, как никогда, хотелось заботы и ласки. И не абы от кого, а от мужчины… которого она выбрала.

Ярик не подвел. Видимо, расчет оказался верным. Дашу он любил сильнее, чем свои заморочки. Если бы она его отпустила, то он еще долго рефлексировал бы из-за конфуза. Но необходимость утешать Дашу излечила его от стыда.

А она… позволила ему все. И целовать, прикусывая губы. И оставлять засосы на шее и плечах. Сорвать белье, ласкать грудь, уложить на диван… В общем, быть сверху.

Ярик затормозил сам, когда сообразил, что Даша настойчиво стягивает с него штаны.

«Можно?» — читалось в его взгляде.

— Презерватив… не забудь, — выдохнула Даша.

Рано или поздно это должно случиться. Лучше так, с тем, кто ей действительно нравится. Демон тоже… вполне подходил. Но он отказался сам, когда Даша еще не знала о его особенностях. А Ярик… Если он не захочет… она больше не будет пробовать. Никогда.

Это все первый опыт — неудачный и болезненный. Девственницей Даша не была, но чисто технически. Ее не насиловали, просто… все вышло как-то не так. Не с тем. И вспоминать об этом до сих пор неприятно.

Ярик раскатал презерватив по члену уверенной рукой. Опытный. И это неожиданно больно кольнуло. Даша… какая по счету? Нет, думать об этом сейчас — глупо. И вредно. Надо радоваться, что он опытный.

Ярик потерся членом между разведенных ног. Ткнулся головкой. И остановился, нависнув над Дашей.

— Что? — нахмурился он. — Что не так, солнышко?

— Все так. Продолжай.

— Но ты… морщишься… Тебе больно? Или…

— Или, — вздохнула Даша. — Прости, я должна была сказать.

Доверие — штука обоюдоострая. Нельзя просить о доверии, когда не доверяешь сам. И это означает, что секреты и тайны перестают быть чем-то личным, когда касаются и партнера.

— О чем? — насторожился Ярик. — Ты… Это твой первый…

— Нет. Второй.

Даша прикрыла глаза. Оказывается, это еще и стыдно. Признаваться, в том, что нет опыта. В двадцать шесть лет.

— Тебя… насиловали?

— Нет. Просто… так получилось.

— Но ты…

— Я не сплю с партнерами!

— Блять… — прошептал Ярик. — Вот ты и ответила.

Он поднялся рывком. И так же, рывком, снял оставшуюся одежду.

— Ответила? — переспросила Даша, ничего не понимая.

— Гарем, — напомнил он. — За это ты обещала порку. Я готов.

— Наказание, — поправила она, с трудом ворочая языком. — Я обещала… наказать.

Даже плакать не хотелось. Внутри словно разлилась пустота. Жуткая. Звенящая. Почему доверие — это всегда боль? Все же себя Ярик любит… сильнее.

Внезапно зачесались руки. Встать, взять тот самый тоуз, о котором так мечтает Ярик, да всыпать ему, чтобы неделю сесть не мог! Но ярость схлынула быстро, уступая место все той же пустоте.

— Я не отвечала, Яр, — вздохнула Даша. — Я… честно призналась, что боюсь близости. Такой… близости. Было бы нечестно… использовать тебя вслепую.

А Ярик вдруг… посветлел лицом. До этого он смотрел на Дашу так напряженно, что, казалось, еще чуть-чуть — и запахнет паленым.

— Так ты… не отказываешься?

Отчего-то она поняла его сразу. И фыркнула, пряча улыбку:

— Дурак…

И чего еще ждать от мальчишки? Он же… больше всего боится обидеть… не угадать… желание.

Тишину комнаты нарушало только прерывистое дыхание. Даша хватала ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, плавясь от поцелуев и ласк, которыми Ярик одаривал ее так щедро, как мог. Он был нежен. И осторожен. Терпелив и напорист одновременно. Кожа пылала, и внизу живота тянуло сладко, нестерпимо.

Опытный? Скорее, старательный. Или… влюбленный?

Даше казалось, что таким внимательным и ласковым может быть только тот, кто любит. Ей хотелось в это верить. Потому что каждая женщина имеет право на сказку. Хотя бы однажды. Хотя бы помечтать. И она — не исключение.

Когда Ярик вошел в нее, она чувствовала не боль, а удовлетворение. Как будто нашла то, чего ей не хватало. Вернее, того, кого ждала…

Мысли путались. И сдерживать стоны не получалось.

Где-то валялся кляп…

Медленные тягучие толчки стали резкими, мощными. И хотелось еще сильнее. Еще глубже. Еще…

Даша закричала, вцепившись пальцами в плечи Ярика. Обхватила его ногами, не позволяя отстраниться. Он горячо дышал ей в ухо, шепча милые глупости. Успокаивал… И восхищался…

По батарее отчаянно заколотили. Снизу? Или сверху? Да какая разница! Плевать…

— Кажется, соседей мы все же… возбудили, — хмыкнул Ярик, перекатываясь на бок.

— И черт с ними, — ответила Даша, облизав пересохшие губы. — Может, повторим?