Любовь не с первого взгляда - Виолетта Иванова

строились небывалые колодцы, в которых всегда будет вода. Он рассказывал, а Император сжимал кулаки, вспоминая ее слова — ему было достаточно приехать туда, где нуждались в его помощи и все увидеть своими глазами. Ведь он самый сильный маг, который может управлять всеми силами природы, и всегда мог помочь людям. А он доверился тем, кто предал его.

— Егерон, ты вчера говорил о запрещенном артефакте соблазнения и подчинения. Что можешь еще сказать?

— Ваше императорское величество, я увидел все. Но думаю, что лучше будет привести сюда элиру Леранию. Вы сами должны узнать все от нее самой.

Император вдруг понял, что не желает ее видеть, но узнать, зачем она так поступила, он должен. Мужчина кивнул головой.

— Приведи ее сюда.

Через минут пять Егерон вернулся в комнату вместе с растрепанной и рассерженной Леранией. Она только вошла в комнату, как бросилась к Императору, тряся перед ним своими кулачками:

— Любимый! Как ты мог так поступить со мной? Почему ты позволил этим людям закрыть меня в какой-то комнате? Прикажи казнить их всех! Они обидели твою маленькую любимую девочку, а ты обещал, что никто не посмеет обижать меня.

— Сядь и помолчи, — приказал ей Император, перебивая ее крики, впервые не бросаясь к ней, чтобы обнять и прижать к своей груди.

— Что? — она словно натолкнулась на стену, ее лицо вытянулось от удивления.

Девушка еще ближе подошла к Императору, схватила за руку, заглядывая ему в глаза, словно что-то хотела увидеть в них.

— Не старайся, магия твоего деда больше не действует на Императора, — тихо произнес Егерон, стоящий позади нее, но девушка дернулась словно от удара.

— Любимый, я не понимаю, о чем он говорит! Какая магия? Никто не воздействовал на тебя. Мы же просто любили друг друга, я же подарила тебе свою невинность! Как ты можешь позволить кому-то так говорить со мной?

— Я сказал — замолчи, — Император поднялся с кресла, стряхнул с себя руки девушки и отошел от нее на несколько шагов.

Его трясло от злости. От злости на себя, как он мог называть эту очередную пустоголовую девицу своей любимой?

— Рассказывай, зачем ты все это сделала? — приказал он.

— Я ничего не делала! — она гордо выпрямила спину, вздернула подбородок. — Ты влюбился в меня и обещал, что всегда будешь любить только меня и что мы всегда будем вместе.

Вадимирис покачал головой.

— Ты так ничего и не поняла. Я все знаю. Просто хочу услышать правду от тебя. И от этого будет зависеть твоя жизнь.

— Я ничего не делала! — она стояла с возмущенным лицом, горя гневом. — Ты любишь меня. Я не знаю кто и что наговорил тебе, но наша любовь взаимна. Мы предназначены друг другу и будем вместе.

Император тяжело вздохнул, разглядывая стоящую перед ним девушку. Неужели он любил ее? Да, она красива, но на этом все ее достоинства заканчивались. В душе она такая же черная, как и Лузиранда, как Гартения.

— Хорошо, ты сама выбрала свою судьбу. Я прикажу казнить тебя за покушение на Императора.

— Ка… ка… казнить? — ее лицо резко побледнело. — Ты не можешь меня казнить. Ты не имеешь права.

— Имею. Хранитель Оракула подтвердит, что на тебе был запрещенный амулет подчинения, которым ты воздействовала на меня. А это уже покушение на меня. За это положено только одно — смерть.

— Я… я… я… не хотела, я не знала, это он меня заставил! Я просто хотела выбраться из этой вечной нищеты, стать твой женой, чтобы все завидовали мне, чтобы носить красивые платья, чтобы все преклонялись передо мной, чтобы ты дарил мне самые дорогие украшения, — ее голос срывался, по щекам текли слезы.

— Кто приказал? Говори, — в голосе Вадимириса звучали рычащие ноты, как у зверя, вышедшего на охоту.

И она начала сбивчиво рассказывать о замысле своего деда, который хотел вернуться в Имперский Совет, сделал для нее этот браслет, который помог ей соблазнить Императора. Она должна была стать любовницей императора и потом заставить Вадимириса вернуть деда в Совет.

— Зачем ты поехала со мной? Говори.

В это время небо полностью заволокло тяжелыми тучами, подул резкий ветер, по окну забарабанили струи дождя, в комнате стало темно. Егерон зажег несколько светлячков.

— Я… я… я хотела убить Марию, чтобы ты женился на мне, — в отчаянии прокричала Лерания. — Это я должна быть твоей женой. Мы бы всегда были вместе, любили друг друга! Она не любит тебя, не ценит, она не стоит и мизинца твоего, а я всегда бы любила тебя! Она не имеет права дышать одним воздухом рядом с тобой. Я ехала сюда, чтобы убить ее! Я все равно убью ее, и тогда ты женишься на мне.

Император сделал взмах рукой, и она упала к его ногам. Сердце девушки больше не билось. На улице грянул гром. Разразилась такая буря, словно небо обрушилось на землю.

— Мария! — воскликнул Вадимирис. — Она в городе, в опасности. Егерон, я должен поехать за ней.

— Как прикажете, Ваше императорское величество, — хранитель склонил голову и вышел из комнаты.

А Император стоял, глядя на бурю за окном, сжимая кулаки. О лежащей на полу комнаты девушке он даже не думал. Она стала для него никем, обычной девицей, которая решила, что может стать Императрицей и крутить им по своей воле. Почему все так происходит? Почему он так и не нашел возможности просто поговорить с Марией? Почему верил словам Мартинса, который оказался предателем? Почему какой-то старый опальный советник может решать его судьбу, посылая к ему эту никчемную девицу, чтобы только вернуть власть и богатство? Почему он поддался на эту магию, ведь он самый сильный маг в Империи? Разве Егерон не предупреждал его о том, что необходимо усилить свою ментальную защиту и предлагал свою помощь, а он отказался, только посмеялся, будучи уверенным в том, что ему никто не сможет навредить. Почему-почему-почему? Одни вопросы и ни одного ответа.

Через минут десять Егерон вернулся, протянул Вадимирису теплый плащ.

— Лошадь готова. Я поеду с Вами. Слугам я дал распоряжение по поводу тела Лерании.

Император взял плащ, накинул на свои плечи, молча вышел из комнаты, поспешил на улицу, где возле крыльца его ждала оседланная лошадь. Ветер трепал его волосы, бил в грудь, словно пытался остановить, дождь сплошным потоком лил с небес. Только благодаря зачарованному плащу он не промок до нитки. Вадимирис скакал вперед, не жалея лошадь.

Они добрались до города, который с неба заливали потоки воды. Море бушевало, огромные волны с жадностью дикого зверя