Сводные. Любовь на грани - Ева Риччи

— А есть надобность? — задумчиво спрашивает отец.

— Звонить своим детям есть необходимость всегда. Вы, вообще-то, должны были меня лучше подготовить к присмотру за мелкой, — выговариваю отцу.

— В каком смысле?

— В прямом, пап, например, сказать, что она работает в забегаловке. У нас денег нет? Зачем ей работать? Ещё и официанткой! Позорить, чтобы нас? — завожусь с пол-оборота.

— Матвей, она взрослая, и сама решает, как жить. Не забывай, я не её отец, повлиять не могу.

— Понятно! Вы, главное, поженились, а мы, дети, еб@сь как хотите, взрослые же! Ты чего звонил?

— Хотел сказать, что я Ирину уговариваю на неделю задержаться, со своим руководством этот вопрос решаю. А она упёрлась, говорит — дела в Москве, работа.

— Работящие какие, что дочь, что мать, — цежу сквозь зубы. Знаю, какие у неё дела, любовнику своему помогать. — А вообще, пап, мне что разорваться? За мелкой смотреть и к бабе Нюре в больницу мотаться, и это не говоря о бизнесе и спорте.

— Кстати, как баба Нюра?

— Завтра из комы выводят, кризис миновал.

— Но вот видишь, хорошие новости, — довольно говорит отец. — Так что, сын, могу я рассчитывать на тебя?

— Пап, я планировал передать вам Арину через неделю и свалить к себе в квартиру. Я в твою семью играть не нанимался.

— Матвей, по-мужски меня пойми, — пытается играть на солидарности.

— Эээ, нет, вот точно мимо!

— Ладно, понял. Буду думать. Завтра ещё позвоню. Пошли мы на ужин, Ирина уже оделась...

— Всё, пока, — перебиваю и бросаю трубку, не собираюсь я слушать о его суке.

Пишу смс Константину, подробно излагая суть разговора. Получаю ответ, что завтра будут принимать решение, как лучше сделать, и договариваемся созвониться после обеда.

Подогрев себе ужин, принимаюсь за борщ. Ем с удовольствием. Наваристый и вкусный, наверно, надо похвалить Арину, хорошо приготовила.

ГЛАВА 31

МАТВЕЙ

Направляясь в спальню мелкой, убеждаю себя, не лезть в жизнь Арины, чем бы они не занимались, это не моё дело. Мысли о котёнке с другим парнем не должны меня заботить, но они сидят в моей голове. Не хочу думать, как далеко они могут зайти с Егором. Интересно, между ними лёгкий петтинг или он уже её трахнул? Молодёжь в наши дни чересчур продвинутая в половом воспитании. Да что далеко ходить, я с семнадцати лет трахал девушек, которые раздвигали передо мной свои ноги. Как представлю, что он касался Аринки, становится паршиво. Усмехаюсь: как же выводит из себя, что она засела в мою голову и хрен получается вытравить оттуда. Ревную девчонку, которая мне не принадлежит? Пфф, да не может быть, просто во мне пробудился охотник, себе хочу и всё, наиграюсь и забуду. Я даже Гелю никогда в жизни не ревновал, мне было плевать, с кем она коротает ночи. Другое дело — Арина. Бл@дь! Пздц! Стискиваю челюсть до лёгкой боли: это меня слегка отрезвляет.

Без стука захожу в комнату и встаю как вкопанный, сжимаю кулаки, меня еб@шит, кровь по венам бежит огненной лавой, перед глазами красная пелена. Они что, смертники?

— Охр@нели? — выплёвываю вопрос сквозь зубы.

— Матвей… — вскрикивает мелкая, и оба вскакивают испуганно с кровати. — Ты чего пугаешь! — переходит в наступление и шипит на меня, включая режим котёнка «Гав».

— Я вопрос задал, — окидываю в чём одета мелкая, и у меня резко падает забрало: лосины и спортивный топ, сверху это безобразие прикрывает спортивная мастерка.

От двери вижу, как в обтяжку лосины подчеркнули лобок и линии сексуальных губок, она вообще в трусах?

— На выход, — гаркаю на Егора, взглядом суля ему п@здец.

— Да мы фильм смотрели, — мямлит камикадзе.

— В кровати? — вопросительно, выгнув бровь. — Сидя на диване, не смотрится?

— Не твоё дело, где и как! — вопит мелкая, складывая руки на груди, озлобленно сверкая в меня глазищами.

— Я тебе сейчас ремня всыплю, не нарывайся, — раздражённо огрызаюсь. — Идем, — киваю на выход Егору.

— Не смей, — визжит и несётся за нами.

— Только попробуй выйти из спальни, — рычу и грохаю перед её носом дверью.

— Вниз пошли, — агрессивно указываю пацану.

— Иду я, иду, — проходит мимо меня на приличной дистанция и правильно делает. Я в лютом бешенстве.

Спускаемся молча, даю ему время одеться. Выходим на улицу, и, схватив его за ворот куртки, впечатываю со всей дури в стену дома. Охает и хватает ртом воздух.

— Что у вас с ней? — задаю вопрос сквозь зубы.

— Дружим мы. Просто друзья, — спешно добавляет, соображая, что сейчас может прилететь посерьёзнее.

— Точно? — давлю предплечьем на шею, перекрывая ему кислород.

— Да, мы только друзья. У меня девушка есть, — хрипит в ответ.

— И она нормально относится к тому, что ты с другой в кровати лежишь?

— Она знает, что Арина просто подруга, как и Полина, — вспоминает выскочку, подружку Арины.

— Допустим, я поверил, — убираю руку с шеи и отпускаю его. — Но если ты сп@здел, я тебя урою.

— Вот это я понимаю, старший брат, — сипит Егор, растирая шею.

— Чего бл@ть? — ору на него.

— Ну, я говорю, круто ты сводную сестру оберегаешь, а Арина говорила, что вы не ладите.

— Какой н@хрен брат, она не сестра мне! — выбешивает этот долб@еб окончательно. — Егор, ехал бы ты уже домой, пока цел, — подталкиваю его для ускорения со ступеней.

— Хорошо. Ты извини, я понимаю, что вы не родственники, но так принято называть сводных, — тщетно пытается оправдаться Егор.

Решаю уйти, пока я реально его не покалечил, зайдя в дом, громыхаю дверью. Мне срочно нужна сигарета, необходимо успокоиться. Пролетев мимо двери Арины, довольно усмехаюсь, послушная какая, не вышла. На балконе плюхаюсь в кресло и беру пачку со стола, вынимая сигарету, внезапно взгляд падает на леденцы «Холлс», кидаю пачку обратно на стол и закидываю леденец в рот. У меня национальный чемпионат на носу, а я на никотин подсел. Время завязывать с пагубной привычкой.

Долго просидев на балконе и успокоившись, возвращаюсь в спальню, снимаю джинсы и подхожу к гардеробной за спортивными штанами. В этот момент дверь спальни открывается, и злющий котёнок заходит в мою комнату. Вопросительно задираю бровь, окидывая Арину с ног до головы взглядом. Стоит, уперев руки в бёдра, смешная такая. Скандалить прибежала. Скрещиваю руки на груди и правым плечом прислоняюсь к косяку гардеробной. Занимательно послушать, она же усердно готовилась, сидя в комнате, речь сочиняла.

— Приступай, — забавляясь, провоцирую разъяренного котёнка.

— Ты… — тычет в меня пальцем, — что ты сделал Егору? Монстр! Кто тебе дал право лезть в мою