Ты ушла, зная - Лия Моррейн

– Я знаю. Но я всё время жил так, будто любовь – это кислород. И если ты отвернёшься, я задохнусь.

Анна сжала его руку сильнее.

– Я не отвернусь…

Адам чуть улыбнулся, почти печально.

– Когда-нибудь – отвернёшься. Или я. Или жизнь. Это не угроза. Это правда.

Она тряхнула головой.

– Не сейчас. Пожалуйста, не сейчас.

Монитор за его спиной участился.

– Я всю жизнь боялся остаться один, – сказал парень. – А сейчас впервые не боюсь.

В её глазах мелькнуло что-то похожее на ужас.

– Ты сдаёшься? – прошептала девушка.

– Нет. Я отпускаю.

– Меня?

– То, что делало меня зависимым от тебя.

Врач что-то сказал позади, поправил капельницу. Анна наклонилась ближе, почти касаясь его лба своим.

– Останься. Пожалуйста. Я не смогу жить с мыслью, что ты ушёл из-за меня.

Адам смотрел на неё долго.

– Ты не причина, – тихо сказал он. – И я не твоя обязанность.

– Я люблю тебя, – повторила девушка, уже почти беззвучно.

Он ответил не сразу.

– Я тоже. Но я больше не хочу, чтобы это было доказательством, что я существую.

Монитор стал звучать реже.

– Давление падает… – напряжённо произнёс врач.

Анна в панике прижала его руку к губам.

– Смотри на меня. Пожалуйста, смотри на меня!

Он смотрел. Спокойно.

– Спасибо тебе, – произнёс парень.

– За что?

– За то, что я понял, кем был.

– И кем ты теперь?

Адам едва заметно улыбнулся.

– Тем, кто может быть один.

Монитор дал длинный неровный сигнал. Врач резко наклонился вперёд.

– Ещё! Давай!

Анна повторяла его имя, срываясь на крик. Но в его взгляде не было паники. Не было цепляния. Он не отвёл глаз от неё и не сжал её руку – не потому что не любил, а потому что больше не держался.

Звук вытянулся в одну линию. Врачи ещё двигались, Анна всё повторяла его имя, но он уже не слышал. И впервые в жизни он не боялся остаться один.

Глава 57

День похорон был серым, но не дождливым. Небо не плакало – и от этого было ещё хуже. Всё происходило слишком спокойно. Слишком буднично. Люди стояли группами. Кто-то тихо переговаривался. Кто-то смотрел на землю. Кто-то говорил правильные слова. Анна стояла среди людей и почти ничего не чувствовала. Ни крика внутри. Ни истерики. Только странную, тяжёлую глухоту. Гроб был закрыт. Ей это казалось особенно несправедливым. Она не видела его лица. Не видела последнего выражения. Всё выглядело так, будто это ошибка, которую вот-вот исправят. Кто-то говорил правильные слова. Кто-то плакал. Его мать едва держалась на ногах. Отец стоял прямой, почти неподвижный. Когда гроб начали опускать, звук падающей земли был единственным реальным звуком во всём этом дне. Глухой. Конечный. Анна не заплакала. Она просто смотрела. Смотрела, как исчезает последняя видимая граница между ним и миром. Когда люди начали расходиться, её кто-то взял под руку, но она не запомнила, кто. Анна ушла вместе со всеми.

В тот день она ничего ему не сказала.

Ни «прости».

Ни «люблю».

Ни «вернись».

Девушка даже не подошла близко, потому что не верила, потому что тело ещё отказывалось принимать окончательность.

Прошло несколько дней. Мир продолжал жить. Сообщения прекратились. Цветы начали вянуть. Люди перестали звонить. И тишина стала громче всего. Она вернулась одна. Без чёрной одежды. Без цветов. Без слов, подготовленных заранее. Земля уже осела. Камень с его именем выглядел слишком аккуратным, будто его имя не должно было быть высечено так рано. Она села прямо перед могилой. Долго молчала. И только тогда поняла, что теперь всё по-настоящему.

– Я всё ещё жду, – сказала Анна тихо.

Ветер был слабым.

– Жду, что ты сожмёшь мою руку.

Она вытянула ладонь вперёд, как будто он может коснуться.

– Ты всегда сжимал. Даже когда злился. Даже когда делал вид, что тебе всё равно.

Голос начал ломаться.

– А в тот раз не сжал.

Слёзы потекли медленно.

– Я думала, ты вернёшься ради меня. Ты всегда возвращался. Даже когда я тебя отталкивала.

Она смотрела на землю.

– А ты впервые не вернулся.

Пауза.

– Ты был спокойный в конце. Я это видела. Я думала, ты сдаёшься. А ты просто… отпустил.

Анна закрыла лицо руками.

– Я всё время боялась выбрать тебя окончательно. Боялась, что потеряю себя. А ты всё время боялся, что без моего выбора исчезнешь.

Тишина.

– И когда я наконец сказала «останься»… ты уже не держался.

Девушка положила ладонь на холодный камень.

– Ты ехал ко мне, Адам. Ты ехал, потому что всё ещё верил, что можно что-то исправить. А я устала. Я устала от твоей боли. И от своей.

Слёзы стали тише.

– Теперь я живу с этим.

Анна долго смотрела на его имя.

– Я выбираю тебя, – сказала она наконец.

Слова прозвучали в пустоту. Никто не ответил. Она заплакала по-настоящему – не от шока, не от страха, а от понимания, что выбор, сделанный слишком поздно, ничего не вернёт. Солнце медленно уходило за деревья. Анна поднялась.

– Ты говорил, что не боишься остаться один. А я боюсь, – прошептала девушка. – Но, кажется, мне придётся научиться.

Анна провела рукой по камню и ушла.

Самым страшным было то, что Адама больше нет. Исчез человек, который так отчаянно хотел жить и любить, который держался из последних сил, цепляясь за одно-единственное чувство, как за последнюю опору, будто без него мир вокруг сразу потеряет смысл. Он слишком долго жил в боли. Слишком долго пытался заслужить любовь, которая всё время ускользала.

Слишком долго верил, что если будет любить сильнее, терпеть больше и отдавать себя до конца, его однажды всё-таки не оставят. Год за годом он отдавал больше, чем мог вынести. Снова и снова. Пока внутри постепенно не осталось почти ничего – кроме усталости и тихой, почти детской надежды, что однажды всё станет легче, но легче так и не стало.

Любовь, за которую он держался, медленно разрушала его – не в один день и не в один разговор, а незаметно, шаг за шагом, пока однажды сил просто не осталось. В последние минуты он уже не просил и не пытался удержать то, что всё равно ускользало.

Он просто смотрел спокойно – как человек, который слишком долго держался за край и в какой-то момент перестал находить в себе силы держаться дальше.

Адам не хотел умирать. Он просто слишком долго жил с болью, которая со временем стала больше его самого. И в какой-то момент он перестал с ней бороться