Ворона в гареме. Книга 1 - Коуко Сиракава

Гаоцзюнь хотел встать рядом с ее печалью, протянуть руку и поддержать. Шоусюэ не знала, было это правильным или нет. У него не было необходимости ее понимать, нет и обязанности принимать. Ей тоже было необязательно добиваться от него понимания. Шоусюэ не искала в этом спасения. И все же…

– Возьми. – Гаоцзюнь вынул что-то из-за пазухи и положил на стол. Две вещицы. Стеклянные рыбки. Одна прозрачная, другая молочно-белая со слабым розовым отливом. На обеих тщательно вырезаны мелкие чешуйки, а в прорезях – серебряная краска. Гаоцзюнь положил розовую перед Шоусюэ.

– Это тебе. А вторая – мне.

Он взял в руки прозрачную рыбку.

– Обменяемся клятвами.

– Клятвами?

– Дадим друг другу обещания. Как государь Лета и государыня Зимы.

Шоусюэ перевела взгляд с Гаоцзюня на розовую рыбку. Нерешительно протянула руку и взяла поделку. Гладкая, теплая – наверное, потому, что лежала у Гаоцзюня за пазухой. Шоусюэ погладила пальцем вырезанные чешуйки. Подняла взгляд на Гаоцзюня.

– И какие же обещания?

– Первое я тебе уже давал. Я тебя не убью, что бы ни случилось.

– Что бы ни случилось?

– Да.

– А второе?

– Мы с тобой не будем сражаться.

– Я и не собиралась.

– Это значило, что тебя собирались тут держать до самой смерти, не как государыню Зимы, а как госпожу Ворону.

– Для меня нет другого пути.

Гаоцзюнь улыбнулся краешком рта и замолчал. Опустил взгляд, потом поднял глаза и посмотрел прямо в глаза Шоусюэ.

– Когда мы будем вдвоем, я буду обращаться с тобой не как с госпожой Вороной, а как с государыней Зимы.

С этими словами он встал, подошел к Шоусюэ и опустился на колени. Девушка вздрогнула, а стоявший у дверей Вэй Цин изменился в лице и сделал какое-то движение. Не обращая никакого внимания на их изумление, Гаоцзюнь молитвенно сложил руки.

– Я выражаю почтение не только тебе, но и всем предыдущим Воронам уфэй.

Он поднял голову, но его глаза, казалось, смотрели куда-то вдаль, сквозь Шоусюэ. Она нерешительно встретила его взгляд. Вспомнила про Линян, которая так и состарилась и умерла в этом дворце, но тут же забыла. С ее губ слетел легкий вздох.

Бросив взгляд на рыбку в руке, Шоусюэ встала. Посмотрела на Гаоцзюня сверху вниз. Его взгляд был все так же спокоен. Шоусюэ протянула к нему руку. Гаоцзюнь взял ее в свои и поднялся. Это означало, что она приняла его клятву.

Пусть даже он ошибается. Для нее спасением стало то, что Гаоцзюнь протянул руку к ее горестям.

– Этих рыбок сделал ты? – спросила она, глядя на фигурку в своей ладони.

Гаоцзюнь шевельнул бровями и ответил:

– Нет. Такое мне не под силу. Поручил Вэн Сыюаню, начальнику управления императорских налогов.

На лице Гаоцзюня появилось сожаление. Она впервые видела у него такое выражение – наверное, как в детстве… Со странными чувствами Шоусюэ наблюдала за ним. Гаоцзюнь смущенно отвел глаза.

– Из дерева могу вырезать довольно быстро.

– Никто и не просит.

– Хочешь – птицу, хочешь – цветок.

– Цветок? Ах да, это ведь ты сделал ту свистульку. – Она вспомнила китайские розы во Дворце мандаринок. – А розу?

– Хоть розу, хоть магнолию, хоть гибискус.

– Розу!

Гаоцзюнь захлопал глазами.

– Хорошо.

– Роза из дерева не завянет, – улыбнулась Шоусюэ, но, заметив, что Гаоцзюнь смотрит на нее, стерла улыбку с губ. Отвела взгляд и села на стул. Гаоцзюнь снова сел напротив.

– Ты еще не уходишь? Дела ведь закончены.

– Забыл договорить. Про обещания.

– Еще что-то?

– Только одно. Я хочу быть тебе хорошим другом.

Шоусюэ некоторое время смотрела ему в лицо. Глаза Гаоцзюня были спокойными и прозрачными, и она вдруг вспомнила, как зимой падают сквозь оконные решетки лучи солнца, как мягко заливает комнату слабый неяркий свет.

– Другом?

– Другом, – абсолютно серьезно подтвердил Гаоцзюнь.

Наверное, он все это время серьезно обдумывал слова Шоусюэ о боли, которую она испытывала. А ответом стала отмена указа о преследовании и уничтожении семьи Луань. А также клятва.

Шоусюэ снова сжала рыбку в руке. Гладкая, странно теплая…

– Ты… болван.

– Правда?

– Это не клятва.

– Это клятва, которую я дал себе.

Вертя рыбку в руке, Шоусюэ хмыкнула:

– И что делают друзья?

– Точно не знаю, – легко ответил он. – Может быть, вместе пьют чай? Цин!

Он обернулся и позвал телохранителя. Вэй Цин беззвучно подошел к господину.

– Вэй Цин заваривает прекрасный чай. Будешь?

Шоусюэ чуть помолчала и кивнула. Вэй Цин ушел в кухню. Через некоторое время до них донесся свежий мягкий аромат отвара. Шоусюэ раскрыла ладонь и посмотрела на стеклянную вещицу, которую сжимала. Она будет очень красиво смотреться под лунными лучами.

Ей показалось, что сверкающая, словно росинка, стеклянная рыбка очень подходила для того, чтобы обратить к ней мольбу, которую он назвал клятвой.

Примечания

1

Один древнекитайский час равен двум современным часам. Сутки делились на 12 часов – «стражей», каждая из которых называлась в честь животного восточного гороскопа. Седьмая стража: час Дракона – время между 07:00 и 09:00.

2

Цзиньши – высшая степень в системе государственных конфуцианских экзаменов.

3

Вторая стража: час Свиньи – время с 21:00 до 23:00.

4

Третья стража: час Крысы – между 23:00 и 01:00.

5

Первая стража: час Собаки – время между 19:00 и 21:00.

6

Пятая стража: час Тигра – время между 03:00 и 05:00 утра.

7

Одиннадцатая стража: час Обезьяны – время между 15:00 и 17:00.