Мой бывший истинный дракон - Александра Мауль

— Мне очень жаль… — тихо произносит она и от её слов и вида у меня неприятно царапает в груди.

Вздрагиваю, когда слышу шаги, а затем и знакомую усмешку. Перевожу взгляд за спину Миларии и чувствую себя так, словно мой мир треснул в этот момент.

Эльварион медленно, словно хозяин этого места, проходит вперёд, осматривая меня взглядом, полным презрения и ярости. Его брови низко опущены, а глаза горят алым. Запах дыма от костра становится таким сильным, что неприятно щекочет нос, и я точно знаю, что это эмоции Эльвариона и его внутренний зверь, который жаждет вырваться и разорвать нас.

— Ну, — произносит он и сжимает руки в кулаки. — что же ты медлишь, моя дорогая истинная, — бросает он сквозь зубы и перевожу свой взгляд на Миларию.

В её глазах столько эмоций, что у меня перехватывает дыхание. Она смотрит так, словно видит в последний раз и безмолвно прощается.

Грудь сдавливает, и сердце сжимается, когда она произносит:

— Прости меня… — а затем зажмуривается, словно собирается с силами и, открыв глаза, резко заносит руку, ударяя меня в грудь кинжалом.

Ничего не вышло.

Закрываю глаза и сжимаю челюсть от боли. Голова в огне и всё словно не со мной происходит. Грудь горит, меня разрывает не только от боли, от непонимания. Почему Милария так со мной поступила? Внутри всё вкручивается тугим узлом, и я с трудом втягиваю в себя воздух, затем вдруг осознаю, что со мной происходит. Медленно словно горячая, обжигающая лава по телу прямо к ране стекается моя сила, моя магия концентрируется в месте, где я получил удар ножом и с дикой болью покидает меня, наполняя кинжал. Я хочу протянуть руку и вытащить его из меня, но руки онемели, а ноги словно налиты свинцом. Падаю на колени и кричу от боли и от отчаяния, потому что я ничего не смогу сделать, чтобы это остановить. Мир вокруг останавливается, я не слышу ничего кроме стука собственного сердца, который замедляется и звона в ушах. Открываю глаза, и моё сердце разбивается, когда вижу Миларию, а рядом с ней Эльварион. Стоит позади неё, одна рука крепко удерживает её под грудью, а другая рука фиксирует голову, чтобы она не смогла отвернуться от меня. Он что-то говорит ей, обжигая яростью, и я понимаю, что это конец для нас обоих. Мы с Миларией собирались бежать, и мне до сегодняшнего дня казалось, что никто вокруг ничего об этом не знал, ведь мы были осторожными. Кто мог рассказать Эльвариону? — Отпусти меня, Эльварион, — всхлипывает Милария, пытаясь вырваться из железной хватки дракона. Она плачет, её щёки мокрые от слёз. Лишь на мгновение прикрываю глаза, но сразу же чувствую на себе прикосновение женщины, которую люблю, они подобны мягкому шёлку. Её трясёт, она что-то невнятно шепчет и лихорадочно осматривает меня. Хватает за кинжал, а затем, меня простреливает болью, когда она вытаскивает его и он со звоном падает на землю. — Исцели себя и уходи, — кричит Милария, захлёбываясь слезами, — В тебе ещё осталась магию, прошу тебя, уходи. Вдвоём нам точно не спастись от его гнева, прошу тебя, уходи, — врезается в мой слух голос любимой. — Я бы никогда не сделала тебе больно. — её голос срывается — У меня не было выбора. Прости меня! Я потерял большую часть своих сил, и того, что осталось сейчас, не хватит, чтобы подавить ярость дракона и остановить его, едва ли я смогу исцелиться полностью. Милария поднимает меня, и я собираюсь прижать её к себе, но Эльварион появляется рядом и силой выдёргивает её из моих рук, а затем с рыком бьёт наотмашь и Миларию отбрасывает в сторону сила удара. Она падает, а он что-то кричит. Меня качает, тело не слушается, а магии во мне совсем не осталось. Эмоции Эльвариона сейчас подобны разрушительному шторму: сильны и готовы снести все на своём пути. Я словно не в себе бросаюсь вперёд, чтобы спасти Миларию, но не успеваю. Эльварион сумасбродный, импульсивный и очень несдержанный дракон. Который, находится во власти собственных эмоций. Всё это время я с помощью магии подавлял его сильную ярость, отчего его народ до сих пор не сгинул в его огне. Бросаюсь вперёд, чтобы остановить его, переманить гнев на себя, однако не успеваю и словно умираю в тот самый момент, когда Эльварион издаёт рык, быстро осматривается и, схватив кинжал, наклоняется к Миларии. — Думала, меня вот так легко можно предать? — орёт он и я сбиваю его, когда он вытаскивает нож из груди Миларии и снова заводит, чтобы нанести удар. Нападаю на Эльвариона. Ударяю по лицу, оказываюсь сверху и сквозь боль пытаюсь подавить его волю, подчинить себе, но дракон силён, а магия, что осталась во мне сейчас, работает на моё исцеление, поэтому он быстро скидывает меня с себя и я отлетаю в сторону, поднимаюсь и едва успеваю отражать его удары. Когда удаётся — ударяю в ответ, и в мой слух врезается звон, мне удаётся выбить кинжал из его руки, и он летит прочь. Мы оба замираем на какое-то время, когда он привлекает наше внимание, потому что светится сейчас оранжевым светом. — Если ты надеешься вернуть свои силы Изольдер, то это не сработает. Кинжал создан только для того, чтобы отбирать и я заставил ведьм сделать его для тебя, когда узнал о вашем предательстве. Ты никогда не сможешь снова почувствовать всю мощь и вернуть силу. — Позволь мне исцелить её, а после делай со мной что пожелаешь... — хватаю Эльвариона за воротник его рубашки и пытаюсь поймать своё дыхание. Глаза дракона становятся насыщенно-красного цвета, а зрачок вертикальным. Его эмоции выходят из него волнами и теперь, когда во мне нет магии, а в груди огромная дыра я чувствую каждую. Ему даже не приходится наносить удары, я слабею с каждым выдохом, у меня совсем мало времени, чтобы исцелить Миларию. Эльварион делает глубокий вдох, а затем пространство вокруг встряхивает его раскатистый смех, и он дергаётся, сбрасывая с себя мои руки. — Она мне не нужна, если я не смогу получить его внутренний огонь. А вот ты останешься жив. И я отправлю тебя в изгнание, а сам найду способ вытащить твою силу из кинжала, — рычит он и указывает рукой туда, где мы только что видели его, а затем поворачивает голову, и я следую за ним. — Милария! — предостерегает