Мия. В Лабиринте - VIOLATOR

кредит доверия, и у меня отняли свободу воли. Заслуженно отняли. Я стала причиной многих искажений и гибели сына программиста — единицы Абсолюта, и подобные фатальные ошибки не остаются без искупления. За них нужно платить.

Держусь. Не сдаюсь. Единственный ориентир осязания — Коул и его захват. Рука на животе, ладонь на спине и твердый стержень внутри меня. Цепляюсь сознанием за яркий неон ночного Гонконга, распластавшегося внизу. Впившись пальцами в стекло, чувствую, как меня покидают силы.

Будто мой жизненный ресурс иссякает. Кажется, еще чуть-чуть, и во мне создастся трещина под этот разрушающий меня темп.

В груди сгустком оседает тяжесть. С каждой секундой все ощутимее. Растет металлическим комом. Аккумулируется. Тянет свинцовым ядром.

Но Коул неумолимо продолжает вытаскивать мой хребет. Его жесткий ритм пробивает все мои барьеры, пробивает меня до основания.

Холодно. Беспощадно.

Все, что я чувствую — боль.

Даже стены лабиринта Смерти давят. Сходятся. Превращаются в темные узкие коридоры. С треском костей ломая мой позвоночник и ребра. Ломая меня старую.

В какой-то момент понимаю. Еще немного — и меня не станет. Я не пройду этот марафон Смерти. Меня затягивает все сильнее в тяжесть черной дыры. Сознание мерцает. Неоновый Гонконг внизу становится бледным, едва уловимым.

Внезапно Коул немного оттягивает меня от стекла, меняя позу. И пока я вытягиваю руки параллельно полу, все еще держась за окно, меня пробивает током энергии от Коула. Яркой. Лучистой. Но я понимаю. Эта подпитка не из жалости и поддержки. Я нужна ему в сознании, пока он вытаскивает мой старый хребет. А его оргазм — станет венцом поглощения. Ликвидации моей с ним старой связи.

«Ну хоть кончит в меня, а не в нее», — собственническая мысль.

— Не отключайся, — жестким голосом в голове. И я держусь до последнего. Чтобы вернуться к истокам и затем, если дадут, возродиться кем-то новым.

Но как бы я ни готовилась к концу, коллапс наступает внезапно.

Тенет, сжимая мой позвоночник и живот, неожиданно выходит из меня и кончает, обливая мою горящую спину прохладной спермой. Поглощая мои глифы и коннект. Ядро, осевшее в груди, проваливается вместе с позвоночником внутрь меня вакуумом. И я, словно потухшая звезда, обессилеваю...

Схлопываюсь.

Отключаюсь.

Перестаю существовать.

49. Scorched Earth / Выжженная Земля

Mне снится сон. Я лечу птицей над землей. Парю в воздушном пространстве. Крыльями подхватываю поток и лавирую. Я знаю, где-то совсем рядом Тенет. Я осязаю позвоночником наш с ним коннект. Но он не мешает. Напротив, наша с ним взаимосвязь дает мне ещё больше сил. Поднимает меня ещё выше. Улыбаюсь. Мне хорошо. Солнце обволакивает теплыми лучами. Небо ясное. Чистое. Лазурью нежит взгляд. Я в полете. И все, что я чувствую — свобода.

Внезапно поток под крыльями меняется. Становится холодным. Жестким. Резкий порыв ветра дестабилизирует. Лазурь неба меняет цвет. Будто в нее добавили серые оттенки.

И запах. Вместо кристально чистого горного воздуха в нос бьет копоть с нотами горелого металла. Опускаю взгляд и содрогаюсь. Там, где еще совсем недавно стоял город — разрушение. Сквозь клубы дыма.

Хмурюсь. Мне не нравится этот вид. Лечу дальше. Держу курс за пределы города. Туда, где леса и горы. Но все, что я наблюдаю — выжженная земля.

Оборачиваюсь. Но Тенета нигде нет. Я одна.

Порыв ветра отодвигает сгустки дыма, и я вижу небольшое почерневшее после пожара поле… Там что-то лежит. С высоты не видно. Опускаюсь по спирали ниже. Но, едва проявляются очертания, содрогаюсь.

На поле лежит светловолосый парень. Совсем молодой. Вся правая сторона — рука, лицо, торс — обожжены до черноты. Будто через него прошел электроразряд.

— Кто все это сделал? — хмурюсь.

И внезапно эхом в сознании «Ты поставила под удар команду. Запорола проект. Стала причиной гибели полезной единицы Абсолюта…»

Сердце пробивает электроразряд. Понимаю — мне показали последствия моих ошибок.

И накрывает волна. Не только вины. А невозможности что-то исправить. Как пепел, который уже не превратить в бумагу. Как обгоревший скелет дома, который уже не восстановить.

И я лечу вниз. Пытаюсь взмахнуть руками. Выровняться. Но крылья не работают. Перестают функционировать. Я не могу удержать их в потоке. А земля все ближе и ближе. И я понимаю — это конец.

— НЕЕЕЕТ! — кричу я. Врезаюсь в землю и резко просыпаюсь.

Я лежу лицом в подушку и пытаюсь вдохнуть.

Резко отпрянув, делаю глубокий вдох. Реальность постепенно проявляется в виде стен моей комнаты. Через панорамное окно пробивается свет.

Я в постели.

Все еще отходя от увиденного во сне, пытаюсь ухватиться за реальность. Не могу сосредоточиться. Будто память отрезала часть прошлого. Переворачиваюсь на спину, но резко останавливаюсь. Боль судорогой проходит по спине и отзывается во всем теле. Низ живота тянет, гениталии саднят.

Но боль и помогает. Восстанавливает события. И я вспоминаю, что произошло. У меня был первый секс с Тенетом. Если это можно назвать сексом. Скорее, ритуал. При котором он забрал у меня способности.

Кривлюсь от неприятный ощущений. Сажусь на кровати. Осматриваю себя. Чистая. На мне белье и шелковая камисоль с шортами. Будто меня помыли и одели. Коул? Вряд ли. Скорее, Юми.

Тру глаза. Что-то не так. Замираю. Прислушиваюсь к ощущениям.

Это не просто блок. Меня полностью обнулили. Если раньше я была получеловеком, то теперь я на все 100 % человек.

Ощущения очень странные. Будто я смотрю на мир через фильтр. Слишком резкий. С неприятной холодной подсветкой, отдающей серыми оттенками.

Если в блоке я чувствовала ватность, то сейчас она превратилась в некую норму. Меня поставили в рамки социума.

Неуютно веду плечом.

Ну хоть сны оставили. Люди тоже видят сны. Возможно, не такие реалистичные и подробные. Хотя… Мой сегодняшний сон, скорее, отголосок той реальности. Образно показали последствия. Напоминание, за что мне послали это испытание.

Хмурюсь. Вновь вспоминаю разрушенный город, выжженную землю и… полуобгоревшего парня. Сердце начинает нервно выстукивать. Давление поднимается. К горлу подкатывает ком. Глаза режет. На грудь давит чувство вины. Такое сильное, что не могу вздохнуть. И полное бессилие. Невозможность что-то исправить. Только искупить…

— Вы уже проснулись! — отвлекает голос Юми.

Вытираю слезы и, надевая маску, убираю руки с лица.

Ко мне направляется горничная. Во взгляде обеспокоенность.

— Как вы себя чувствуете?

Ее недовольство моим побегом из Клиффа уже не чувствуется.

«Как рояль без клавиш»— про себя. Или выжженной землей.

— Норм. — не вру. Физически я в порядке. Боль в позвоночнике не в счет. Дискомфорт внизу живота терпим. Как при месячных. Думала, будет хуже.