Я тебе обещаю - Лекси Аксельсон

Неужели так будет и в следующие годы, пока он служит во флоте?

Праздники без него? Без единого звонка? Даже без сообщения?

Мы открыли наши банальные подарки, завёрнутые в рождественскую бумагу с Санта-Клаусами. Я подарила ей новые часы для отслеживания физической активности. В начале года она говорила, что хочет поддерживать себя в форме и ей не помешала бы дополнительная мотивация для её послеобеденных прогулок в парке.

А она связала мне плед.

И вот я снова здесь после очередной долгой смены в больнице. После работы я заехала к маме на ужин. На этот раз она приготовила зелёные спагетти с курицей. Она давно их не готовила, потому что это давалось ей тяжело. Это было одно из любимых блюд Пола. Но это также означает, что она начинает принимать тот факт, что его больше нет. Ещё один шаг вперёд.

Домой я поехала после того, как помогла маме прибраться.

Поужинав, я вымыла посуду, попрощалась с ней и отправилась к себе.

Даже погода сегодня другая.

Темно и льет дождь. Это навевает воспоминания о том вечере, когда Дэнни впервые привез меня к себе домой на наше первое свидание.

Телефон начинает звонить, заглушая радио. Теперь я слышу не только дворники; номер Дэнни высвечивается на дисплее в центре панели.

Передо мной два варианта; я нажимаю на красный.

Становится тихо, если не считать раскатов грома и безжалостного дождя, бьющего по стеклу. Ветер грозит раскачать машину. Проезжаю мимо густых деревьев, окружающих мой коттедж, мечтая поскорее добраться до постели и заснуть в слезах, как я делаю каждую ночь после откровения Кейна.

Теперь я сплю с «Глоком» под боком, который Дэнни купил и научил меня использовать. И всё равно просыпаюсь по несколько раз за ночь, потому что тревога не даёт мне покоя.

Несмотря на то что Шейн мёртв, а Нора сидит в тюрьме, я по-прежнему вскакиваю среди ночи, прижимая ладонь к несуществующему животу, пока образ Жнеца не выходит у меня из головы.

И вот... моя жизнь снова летит под откос. Я вытянула просто охренительно короткую спичку, потому что теперь я должна бояться ещё и людей, которые хотят причинить мне вред только ради того, чтобы добраться до Дэнни.

Не верится, что я об этом думаю, но Дэмиан, возможно, был прав.

К черту его и его раздутое эго. Пусть катится в ад за то, как он обошелся с Дэнни и его матерью.

Но этот ублюдок мог оказаться прав, и меня это бесит.

Эта жизнь тяжелая.

Военный мир уже сожрал вас, пережевал и выплюнул, не оставив практически ничего.

Он не для всех. Не для вас.

Эти слова ранили и оставили горький привкус... Неужели он прав?

Дэнни осталось служить еще несколько лет до отставки, и я не уверена, хватит ли мне сил поддерживать его и смотреть, как он бросает меня снова и снова.

Четко осознавая, что он может и не вернуться ко мне домой.

Когда Кейн чуть не поцеловал меня, обещая такие вещи, как семья, и говоря о возможности уйти из армии, это что-то во мне перевернуло. Заставило меня осознать, что я хочу этих вещей.

Я хочу всего этого и даже большего.

Но не с Кейном.

Я хочу всего этого с Дэнни Райдером.

Снаружи темнеет. Фиолетовые и синие отблески едва освещают небо, а дождь после недавней грозы всё громче барабанит по крыше и окнам.

И тогда я замечаю Дэнни на своей веранде. Он сидит на скамейке, которую сам построил для нас, опустив голову. Одетый во всё черное, он держит в руках букет цветов.

Тюльпаны.

Розовые тюльпаны свисают из его больших ладоней. Паркуясь рядом с его пикапом, я сглатываю ком в горле. Его предательство тяжелым грузом давит на душу, и я понятия не имею, что вырвется из моего рта, когда я выйду из машины.

Знаю лишь одно: я ни за что не должна была узнать это от Кейна. Я хотела прозрачности от Дэнни, и говорила ему об этом снова и снова. После Шейна я установила высокую планку и не собираюсь ни занижать ее, ни извиняться за это.

С тяжелым вздохом глушу «Бронко» брата, глядя на спидометр, и двигатель замолкает. Вдалеке гремит гром, капли дождя размывают лобовое стекло, и я уже ничего толком не вижу.

Руки дрожат, когда я вытаскиваю ключи из замка зажигания.

Я открываю дверцу машины. Дождь и не думает стихать, наоборот, он только усилился. Ледяные струи тут же обрушиваются на меня, едва я выхожу наружу. Кроссовки погружаются в лужи, мгновенно промокая насквозь, и вскоре я уже чувствую воду в носках. Глубоко вдохнув, я закрываю дверцу.

Волосы и форма намокают почти сразу, кожу покрывают мурашки.

Господи, как холодно.

Мысли и без того спутаны, а тут ещё Дэнни поднимается со скамейки на веранде и выходит под дождь мне навстречу.

Сердце болезненно сжимается. Потому что чем ближе он подходит, тем отчётливее я понимаю: стена, которую я так старательно возводила между нами, рассыпалась на осколки, которые уже невозможно собрать обратно. И, к сожалению, Дэнни неизбежно поранится о них. Нарушенные обеты перед Богом, потеря лучшего друга, потеря ребёнка. Всё это обрушилось на меня в один проклятый год. И только сейчас я позволяю всей этой боли наконец добраться до меня.

Мы стоим друг напротив друга под дождём. Наши тела обращены друг к другу, но взгляд мой прикован к земле. Я всё ещё не могу посмотреть на него. Потому что стоит мне поднять глаза, и я боюсь, что снова сдамся. Часть меня хочет и дальше делать вид, будто всё в порядке. Будто между нами нет трещин. Будто можно продолжать жить этой страстью, которая тянет нас друг к другу, и не думать ни о чём до самого рассвета.

Но я не стану.

— Ты игнорируешь мои звонки. — Дэнни первым нарушает ледяную тишину. Его лицо ничего не выражает, тон нечитаем, и я не могу понять, грустно ему, злится он или разочарован. — Ты в порядке? — Он подается вперед, делая шаг ко мне, но я молчу. — Давай зайдем в дом и поговорим. — Он протягивает руку, но я ее отталкиваю.

— Нет.

— Ари.

— Почему ты мне не сказал? — Вскидываю голову, сверля его взглядом сквозь хлещущий нас обоих дождь. Мои черные волосы развеваются на ветру, а его темно-русые намокли и растрепались.

Светло-голубые глаза