Черное сердце фейри - Яна Вуд

Я знала, спорить с ней бесполезно. А потому лишь молча кивнула, позволяя ей позаботиться обо мне. Бабушка уже спала, и мы решили пока ее не будить. Вскоре, выкупавшись в бадье с теплой водой, я уже сидела в чистой одежде за кухонным столом, жадно глотая ароматную мясную похлебку.

Мать сидела рядом, не сводя с меня настороженных задумчивых глаз, и я поняла, что, какой бы уставшей и сонной я себя ни чувствовала, от разговора мне не отвертеться.

– Темная магия, она правда пробудилась в тебе? – спросила мама, когда я, наконец, доела и блаженно откинулась на спинку стула.

Я кивнула и раскрыла ладонь, позволив серо-сизым завиткам на мгновение окутать мои пальцы, а потом так же быстро рассеяться. В серебристых глазах матери вспыхнула тревога, но она тут же сменилась решимостью.

– Мы обязательно что-нибудь придумаем, дочка, – твердо сказала она. – И вернем тебе магию луны.

Мне нравилась эта ее черта. Хотелось верить, что именно от матери я унаследовала решительность и упрямство, граничащие с безрассудством, а не от придурка отца.

– Думаю, мою магию можно очистить, лишь сняв проклятие, мама, – невесело улыбнулась я. – Или уничтожив ведьму. – Я тяжело вздохнула. – Хотелось бы на это надеяться.

Мама нахмурилась.

– Ведьму? – Она вперила в меня пронзительный взгляд. – Объясни, что это значит. И где ты все это время была? Откуда взялось это платье? – Она стиснула зубы. – Я хочу знать все!

И мне не оставалось ничего другого, как поведать ей о том, что случилось в последние дни. О предательстве Лейна, встрече с принцем фейри, пребывании в замке, о том, как в проклятой твари я признала Киллиана. И, наконец, о предательстве самого принца, о том, что время уже на исходе, о моем бегстве домой и встрече со змеей-фамильяром. Под конец мы уже обе судорожно всхлипывали, сжимая друг друга в теплых объятиях.

Наконец, отдышавшись и успокоившись, мать взглянула на меня на удивление строго и серьезно, как будто мой рассказ заставил ее смотреть на меня иначе, как на взрослую девушку, женщину, способную без посторонней помощи решать свою судьбу.

Конечно, о подробностях отношений с Браном и о чувствах к нему я умолчала, но, думаю, по мокрым от слез щекам, когда я рассказывала о коварном плане фейри влюбить меня в себя, она и так все поняла.

– Что ты собираешься делать, дочка? – спросила мать.

Я выдержала ее взгляд, чтобы она убедилась в серьезности моих намерений.

– Отправлюсь в лес и уничтожу ведьму, чем бы она ни была. А потом вернусь домой с Киллианом, – жестко изрекла я.

При этих словах с губ матери сорвался судорожный вздох. Она тяжело кивнула.

– Я пойду с тобой.

Я подскочила с лавки так стремительно, точно меня ужалила пчела.

– Нет! – воскликнула я. – Твоя магия – исцеляющая. Ты не умеешь драться. Если ты пойдешь туда, то погибнешь. Я сделаю это сама.

Мать упрямо покачала головой.

– Это слишком опасно.

Я вновь опустилась на стул, заключив ее руки в свои.

– Я справлюсь, мама, – твердо проговорила я. – И вернусь домой с братом. Это проклятье не отнимет его у меня во второй раз.

Губы матери задрожали, она поджала их и отвернулась, глядя в огонь.

– Ты всегда была такой смелой, стойкой и дерзкой. Сильнее, чем все мы вместе взятые. – Вновь поглядев на меня, она грустно улыбнулась. – Когда ты родилась, то кричала так громко, что перебудила всех соседей.

Я закусила щеку изнутри, силясь удержаться и не ляпнуть что-нибудь резкое, но все-таки не смогла.

– Лучше бы я родилась незаметной и тихой. Тогда бы Киллиан жил с нами, а не бегал по лесу в обличии зверя.

Кровь отлила от лица матери. Она подалась вперед, стиснув мои пальцы до боли.

– Что ты, Кара! В том, что случилось с Киллианом, нет твоей вины. Если кто и виноват, это мы с твоим отцом.

Я хотела возразить, но мама продолжила говорить, избегая смотреть мне в глаза.

– Твой отец не всегда был таким. Когда мы решили пожениться, он был заботливым, добрым и любил меня. Но он был родом из города, из богатой семьи, и его семья выступила против нашего брака. Отец с матерью не дали благословения. Они подыскали ему ведьму из городских, из такой же благородной, уважаемой семьи и пригрозили лишить сына всего, если тот женится на мне. – Губы матери тронула печальная улыбка. – Но он не послушал. Мы наивно думали, что его родители одумаются, когда увидят внуков. Но чуда не случилось. Они сдержали слово и лишили сына всего: богатства, дома, наследства. Запретили появляться на пороге, видеться с сестрами. – Мать тяжело вздохнула. – Твой отец был непривычен к простой жизни в деревне. Это и то, что он потерял все связи с семьей, сломили его. Он начал злоупотреблять выпивкой, вечерами пропадать в таверне, перестал появляться в лавке. Бабушка справлялась как могла, но денег не хватало. Я тянула вас и дом, не теряя надежды, что еще могла спасти наш брак. Бросала вас то на бабушку, то на соседку, чтобы вытащить твоего отца из таверны или просто провести с ним вечер в бесплодных попытках все наладить. – Она устало покачала головой. – Тогда я еще не понимала, что все было тщетно. Твой отец сломался, как и наш брак. Он ожесточился, стал непохож на самого себя. Твой дед с бабкой добились своего. Ничто уже не могло нас спасти. – Она утерла платком собравшиеся в уголках глаз слезы. – Той ночью, когда я должна была быть с вами, моими детьми, твой отец опять загулял в таверне. Бабушка задержалась в лавке, а соседка заболела. Вот я и оставила Киллиана на тебя, а сама побежала за твоим отцом. – Она добела закусила губу. – Лучше бы я осталась с вами. Пусть бы он пропадал там до утра, пусть бы вообще не возвращался! Если бы он не ушел спустя год после того, как пропал Киллиан, я бы выгнала его сама. Я устала ругаться с ним из-за того, каким грубым он был с тобой, его собственной дочерью. – Она горько покачала головой.

Я судорожно сглотнула. Мать не видела и половины всех грубостей, что творил отец. Но этот разговор лучше приберечь на другой день. Глаза жгло от непролитых слез, от обиды на отца, деда с бабкой, судьбу за то, что все сложилось именно так. Но я не готова была так легко расстаться с чувством вины, пока еще нет.

– И все равно, – прошептала я. – Если