Виновница судьбы - Анастасия Чехова

«Значит, нужно будет вернуться немного раньше, чтобы успеть встретить её и приготовить что-нибудь вкусное на ужин.» — от этой простой мысли внутри стало особенно тепло.

В последнее время такие мелочи начали приносить мне куда больше радости, чем всё то, за чем раньше приходилось гнаться.

Следом взгляд сам собой скользнул к переписке с Александром. Я открыла чат и увидела его последнее сообщение. Уголки губ дрогнули в лёгкой улыбке.

Чуть ниже уже светился его ответ:

«Полностью согласен. Тогда предлагаю не откладывать это слишком надолго.

Скажите, когда вам будет удобно, и я с радостью подстроюсь.

Надеюсь, ваш день проходит хорошо.»

Я перечитала сообщение дважды — не потому что не поняла смысл, а потому что мне нравилось, как это звучало. Без попытки занять собой всё пространство. Просто взрослое, ясное предложение — и именно это цепляло сильнее всего.

Я быстро напечатала:

«На этой неделе у меня плотный график, но ближе к выходным я вполне могу найти время. И мне нравится, что вы не торопите.»

Ответ пришёл почти сразу, будто он и правда держал телефон в руке:

«Потому что хорошие вещи не хочется портить спешкой.»

Я замерла, глядя в экран. Сердце отозвалось чуть ощутимее, но всё так же ровно, без тревожного толчка. Эта фраза была простой, однако попала очень точно — в то место внутри, где ещё совсем недавно жила одна настороженность. Теперь там будто появлялось что-то новое: тихое доверие, осторожный интерес, готовность не убегать от хорошего только потому, что оно непривычно.

Я уже собиралась ответить, как заметила возвращающуюся Стеллу. Подруга шла ко мне уверенной походкой, поправляя волосы и с подозрительным интересом всматриваясь в моё лицо.

Я тут же заблокировала телефон и положила его экраном вниз, стараясь не выдавать себя. Стелла медленно опустилась на стул напротив, прищурилась и взяла свой бокал, подруга промолчала, но по ее лицу было видно как ей интересно.

Мы просидели ещё долго — обсуждали одежду, какие-то совсем глупые мелочи, над которыми могли смеяться только люди, знающие друг друга слишком хорошо.

Когда мы наконец вышли из кафе, на улице уже чувствовался ранний вечер. Воздух стал мягче, прохладнее, с запахом нагретого за день камня и далёкого океана. Я вдохнула полной грудью и прижала сумку к боку.

Телефон снова лёгко вибрировал в ладони. Я опустила взгляд.

Александр:

«Тогда буду считать, что у меня появился очень приятный повод ждать выходных.»

Я не ответила сразу. Только улыбнулась — спокойно, глубоко, без суеты. Стелла, конечно же, всё заметила, но лишь посмотрела на меня с тем самым понимающим выражением, от которого не хочется прятаться.

И пока мы шли к машине, каблуки негромко отбивали ритм по тротуару, я вдруг особенно ясно почувствовала: во мне больше нет пустоты, которую нужно срочно кем-то заполнить. Было место. Свет. Воздух. И потому что-то новое теперь могло войти туда не как спасение — а как выбор.

Когда я оказалась дома, сразу принялась за ужин — время уже подбиралось к приезду дочери, и мне хотелось встретить её не на бегу, а с э чем-то по-настоящему домашним. На кухне пахло куриной запеканкой с румяной сырной корочкой, свежим овощным салатом с зеленью и воздушным пюре, в которое я добавила немного сливочного масла. От плиты шло мягкое тепло, окна чуть запотели, а в воздухе витал тот самый уют, который я всегда старалась создать для Эмили после её выходных у отца.

Накрыв на стол и расставив тарелки, я услышала звонок в дверь. Сердце сразу ожило — я почти бегом направилась в прихожую, уже заранее улыбаясь, чувствуя, как сильно соскучилась по дочери. Открыв дверь, я едва успела отступить, потому что Эмили тут же влетела внутрь и повисла у меня на шее, тёплая, шумная, с запахом улицы, солнца и детского шампуня.

— Мамочка! — её голосок звенел так радостно, что у меня внутри всё сразу смягчилось.

Я прижала её крепче, прикрыла глаза на миг, вдыхая родной аромат, и только потом заметила, что следом за ней в квартиру вошёл Дэвид.

В руках у него был большой букет бело-розовых кустовых роз. Нежные бутоны плотно прилегали друг к другу, лепестки выглядели свежими, будто их только что срезали, а тонкий сладковатый запах цветов почти сразу смешался с теплом квартиры. Я застыла, не сразу понимая, что именно меня так выбило — сам букет, его спокойная улыбка или то, как неуместно красиво это всё смотрелось на фоне нашего обычного, давно уже выстроенного расстояния.

Мои брови поползли вверх.

— Это что? — спросила я, всё ещё не выпуская Эмили из рук и будто инстинктивно удерживая между нами эту живую, тёплую преграду.

— Наша дочь сказала, что мама давно не получала цветов. Что тебе будет приятно, — он ухмыльнулся, но мягко, без привычной колкости, и от этого мне стало только неуютнее.

Я всё же отпустила Эмили, и та сразу подняла на меня счастливое лицо.

— Ну это же правда, — её широкая улыбка озарила личико. — Не ругайся на папу, это была моя идея.

Я посмотрела в её большие глаза, полные искренней радости, и внутри неприятно кольнуло. Она действительно хотела сделать мне приятно. И именно поэтому я не могла позволить себе сорваться прямо сейчас.

— Мне очень приятно, тигрёнок, — сказала я мягче, чем чувствовала себя внутри. — Правда. Но не нужно было тратиться, я и без цветов счастлива, — мой взгляд невольно скользнул к Дэвиду.

— Я поставлю их в вазу, — спокойно произнёс он.

Не успела я ничего ответить, как Эмили быстро поцеловала меня в щёку.

— Мы тебя любим, ты должна улыбаться, — выпалила она и, отпрянув, побежала в сторону своей комнаты.

Я осталась стоять в прихожей, словно на секунду потеряв опору под ногами.

«Что значит “мы”?»

Вопросов в голове стало больше, чем воздуха в груди.

— Эмили, умойся и сразу за стол! — крикнула я ей вслед.

Тон прозвучал строже, чем я хотела. Сама это почувствовала. Эта сцена почему-то выбила меня сильнее, чем должна была. Казалось бы — цветы. Всего лишь букет. Но за ним ощущалось что-то ещё. Не жест. Не забота. А движение фигуры на доске, где я снова не просила начинать партию.

Я перевела взгляд на Дэвида.

— Ну и зачем ты подбил ребёнка? — мои брови сошлись к переносице.

Он уже стоял ближе, держа букет чуть ниже, и на его лице на мгновение исчезла улыбка.

— Клянусь, она сама заговорила об этом. Я только поддержал, — голос стал серьёзнее, даже тише.

— Не надо было поддерживать, —