Проданная ковбоям - Стефани Бразер

Мои великолепные, заботливые ковбои и милая, услужливая сестра начинают разносить все торты, пирожные-бисквиты и пироги с начинкой, а я раскладываю их на полках, помечая все розовыми этикетками и ценниками. Есть четыре вида кексов, четыре вида брауни, шесть различных видов тортов, печенье, сладкая, фруктовая выпечка и пикантные пироги. Я нахожу коробки и пакеты и устанавливаю в конце небольшую упаковочную станцию. Мне так о многом нужно подумать, а я раскраснелась еще до того, как появился хоть один клиент.

Когда все готово, Джесси встает лицом к прилавку, скрестив руки на груди. Он гордый отец, именно такого отца я хотела бы иметь. Он оказал мне всю поддержку, которую я должна была получить от своих родителей, чтобы осуществить свои мечты. Я не могу быть ему более благодарна.

— Мне нужно это сфотографировать, — говорит он, ища свой телефон.

— Молли, — зову я, подзывая сестру к себе.

Она качает головой.

— Только тебя, Тейлор. Это твое.

Мое сердце переполняется любовью и благодарностью, когда я наклоняю голову, протягиваю руки и улыбаюсь во весь рот. Когда Джесси делает достаточное количество снимков, чтобы убедиться, что он получился удачным, приходит мой первый клиент, и мои мечты снова становятся реальностью.

22. От тьмы к рассвету

Маверик

— Так ты здесь, чтобы спеть? — Одри сияет над стойкой бара, соблазнительно опираясь на локти. У ее топа низкий вырез, так что ложбинка между грудями практически видна, но я не поднимаю глаз.

— Да. Дон сказал, что все будет в порядке.

— У тебя получается?

Я пожимаю плечами. Это была идея Тейлор. С тех пор, как она услышала, как я играю на гитаре и пою, она умоляла меня подумать о том, чтобы выступить перед подходящей аудиторией.

— Ты скоро все узнаешь.

Она ухмыляется.

— Могу я предложить тебе что-нибудь выпить?

— Виски, — звучит приятно и возбуждающе и успокаивает мои нервы. Кроме того, в нем есть что-то такое, что делает мой голос более хриплым, что подходит к тем песням, которые я играю.

Я возвращаюсь со своим виски туда, где сидят Бет и Тейлор. Они пришли пораньше, чтобы занять столик поближе к центру зала. Тейлор, одетая в бледно-зеленую блузку и облегающие джинсы, просто сияет. Она смеется над чем-то, что сказала Бет, и перекидывает волосы через плечо, обнажая элегантную шею и красивую линию загорелой кожи. Она уже не так легко краснеет на ярком солнце, она помогает нам выращивать фрукты и овощи для использования на кухне, и солнце придало ей золотистый оттенок, от которого мне хочется облизать ее всю. На самом деле, прошлой ночью я много чего сделал.

— Когда приедут Клинт и Джесси? — спрашивает Бет, поднося бутылку светлого эля к своим алым губам. Она принарядилась для сегодняшнего вечера, а Дункан любезно предложил посидеть с Молли и близнецами. Честно говоря, она, вероятно, помогает ему укладываться спать.

— Скоро, — отвечаю я. — Они ждали Митча, чтобы он присмотрел за укреплением. Пока рабочие на стройплощадке, там должен быть кто-то еще.

Я допиваю свой напиток и оглядываю посетителей, которые будут моими первыми зрителями. Здесь много людей, которых я знаю со всего города. Мне нужно поработать в зале, но я не хочу оставлять Тейлор и Бет, пока не приедут Клинт и Джесси. В этом заведении слишком много голодных мужчин, которые только и ждут, чтобы наброситься на них.

— Сегодня вечером у нас для вас угощение, — произносит голос из микрофона. Я поворачиваюсь и вижу, что Дон смотрит в мою сторону. — Вы все знаете Маверика, но, бьюсь об заклад, вы не знали, что он умеет петь.

Откуда-то сзади раздаются возгласы, и кровь заливает мне лицо. Без шляпы я чувствую себя беззащитным, но Тейлор сказала, что я должен выступать без нее. В тени, которую она создает, легко спрятаться, а сегодня вечером я должен выйти из тени.

Я встаю, бросаю взгляд на черный вход и замечаю Клинта и Джесси, которые появляются как раз вовремя. Я поднимаю с пола футляр с гитарой и совершаю короткое путешествие к возвышению в углу, где в данный момент стоит Дон. Там стоит табурет и микрофон, который мы предварительно проверили на звук. Я устраиваюсь поудобнее, стараясь дышать ровно, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце. Голос моего отца раздается в моей голове.

Ты — ничто. Ты — никто. Никто не захочет тебя слушать.

Я не говорил Тейлор, что его слова все еще имеют на меня влияние, но она знает, каким человеком он был, он был клоном ее отца во многих отношениях. Она понимает, что слова могут ранить и оставлять неизгладимые шрамы, которые более разрушительны, чем физические. Думаю, отчасти поэтому она хочет, чтобы я играл, чтобы я мог слышать другие голоса, когда думаю о своей музыке, и в один прекрасный день заботиться только о своих собственных.

Я оглядываю аудиторию и замечаю, что Тейлор смотрит на меня с нежнейшим выражением лица. Она складывает руки в форме сердечка, и это так чертовски мило, что мне хочется бросить гитару на пол, схватить свою девушку и умчаться навстречу закату. Она вскрикивает, а Джесси хлопает так громко, что остальные посетители бара замолкают и смотрят на меня.

Черт.

Это происходит на самом деле.

Я собирался исполнить песню, которую все узнали бы в первую очередь, но теперь, когда я в центре внимания, мне кажется, что это неправильно. Я написал кое-что свое, кое-что для Тейлор, что я берег. Почему-то мне кажется, что это единственное, через что я могу пройти, когда мои нервы гудят, как улей.

Я начинаю наигрывать вступление, и Тейлор наклоняется вперед, опершись локтями о стол, и прячет лицо в ладонях. Когда я начинаю петь, я ни на кого больше не смотрю. Только на свою девушку. Только одну женщину, которая когда-либо заставляла меня чувствовать, что я люблю, могу все вынести, не сломавшись. Мой голос произносит слова сильно и звучно.

В пыли и жаре я ехал один,

С тяжелым, как камень, сердцем.

Заблудился в пустыне, не зная, куда идти,

Пока не появилась ты и не превратила мою тьму в рассвет.

Ты — свет в моем небе, звезды в моей ночи,

Когда ты рядом, все становится лучше.

В твоих объятиях я обрел свой дом,

Ты видела шрамы, которые я ношу внутри себя,

Битвы, в которых я сражался, слезы,