Императрица - Мишель Хёрд

Одной рукой Лео сжимает мой бок, а другой опирается на предплечье.

Внезапно он с силой врезается в меня, от чего мое тело дергается, а с губ слетает судорожный вздох.

— Держись за меня, — приказывает он.

Я хватаю его за руку как раз в тот момент, когда он снова врезается в меня, а затем трахает невероятно грубо и быстро.

О Господи. Теперь я понимаю, что он имел в виду.

Я обхватываю его шею другой рукой, в то время как мое тело продолжает дергаться от его мощных толчков. Такое чувство, что он поджигает меня изнутри, и я едва могу сделать вдох, не говоря уже о том, чтобы вдохнуть полной грудью.

Его тело накрывает меня, словно разрушительная волна, и удовольствие, которое он вызывает глубоко внутри, сводит меня с ума.

— Лео. — Его имя слетает с моих губ, как молитва.

— Правильно, principessa, — стонет он. — Продолжай повторять мое имя.

Каждый раз, когда он врезается в меня, я повторяю его имя, пока оно не переходит в крик, когда меня охватывает оргазм.

Лео не сбавляет темп и продолжает толкаться в ту волшебную точку, от которой я схожу с ума. Я прерывисто вскрикиваю, когда наслаждение становится невыносимым. Слезы текут по моим щекам, а экстаз обволакивает меня, словно успокаивающий бальзам, полностью лишая последних сил.

Я лишь частично осознаю, как тело Лео дергается, когда он достигает кульминации внутри меня. Он прижимается своим лбом к моему. Наши прерывистые вдохи наполняют воздух теплом, который мы жадно пытаемся вдохнуть.

Я всегда очень радовалась, когда секс заканчивался, но когда Лео погружается в меня и замирает, меня переполняют эмоции, потому что это был самый интимный и горячий опыт в моей жизни.

Из меня вырывается всхлип, и меня охватывает ужасное чувство стыда, когда я начинаю плакать.

— Ш-ш-ш... — бормочет Лео и покрывает нежными поцелуями мои губы, подбородок и щеки. — Я держу тебя.

Я обвиваю руками его шею и прижимаюсь к нему, пока эмоции, наконец, не утихают.

— Прости.

Он снова нежно целует меня.

— Тут не за что извиняться. — Его взгляд полон любви, когда он спрашивает: — Ты в порядке?

— Да. — Я прерывисто вздыхаю. — Это было просто ошеломляюще.

— Мне говорили, что я произвожу такой эффект на людей, — шутит он, и уголок рта приподнимается.

На моем лице появляется улыбка, но она быстро исчезает, когда он медленно выходит, а затем еще медленнее входит в меня.

— Почему у тебя все еще стоит?

— А чего ты ожидала? Я впервые оказался внутри тебя, так что это вполне естественно. — Его бедра снова двигаются, вызывая у меня остаточную дрожь удовольствия.

Я недоверчиво смотрю на него.

— Разве не нужно около часа, чтобы восстановить силы?

— Если ты не находишься внутри самой красивой женщины в мире, то да, нужно. — Он ухмыляется мне. — Твердый или нет, размер у меня не изменится. Когда твоя киска наконец-то снова плотно обхватит меня, я, вероятно, буду трахать тебя следующие сутки. — Его губы впиваются в мои, когда он снова медленно входит в меня. — Я просто даю тебе время прийти в себя, а потом планирую взять тебя сзади и во всех других позах, известных человечеству.

— У меня нет такой выносливости.

— Не волнуйся, я сделаю всю работу.

Я смеюсь, от чего тело Лео дергается рядом с моим.

— Cazzo, еще раз так сожмешь мой член, и я не буду ждать, пока ты придешь в себя.

Я приподнимаю бровь, глядя на него.

— Да? — Я сжимаю внутренние мышцы, чтобы посмотреть, что произойдет.

Лео отстраняется от меня, затем хватает и ставит на четвереньки. Когда его член снова входит в меня, я падаю лицом на кровать и изо всех сил вцепляюсь в одеяло.

Глава 26

Лео

Закончив вытирать наши тела, я поднимаю Хейвен на руки и несу в свою гардеробную, где сажаю на круглое плюшевое сиденье посреди комнаты.

— Будь тут.

Ее глаза следят за моими движениями, когда я достаю из ящика пару боксеров, и пока надеваю их, она говорит:

— Интересно, который час.

Я подхожу к стойке, где лежат все мои наручные часы.

— Почти четыре.

— Ого. Уже почти время завтракать.

Я беру одну из своих футболок и возвращаюсь к ней. Она поднимает руки, и я натягиваю ткань ей на голову, помогая поднять на ноги, чтобы поправить футболку на бедрах. Затем подхватываю ее на руки и выношу из гардеробной.

— Я даже не буду спорить, потому что у меня все еще немеют ноги.

Уголок моего рта приподнимается.

— Как только ты снова сможешь ходить, я трахну тебя, чтобы и дальше носить на руках.

Смех срывается с ее губ, когда я спускаюсь по лестнице на первый этаж.

Зажигается свет, и я пересекаю фойе, направляясь на кухню.

— Наконец-то! Еда, — вздыхает она, когда я сажаю ее на островок.

— Да. Тебе нужно набраться сил. — Я собираю сэндвичи, которые она готовила вчера вечером, и выбрасываю их в мусорное ведро, а затем достаю из холодильника куриную грудку и овощи.

— Где ты научился готовить? — спрашивает Хейвен, болтая ногами и выглядя счастливой.

Я замираю, чтобы насладиться моментом, а затем улыбаюсь ей.

— Мне нравится видеть тебя счастливой. — Разложив еду на стойке, я беру сковороду и наливаю в нее немного оливкового масла. — Твоя мама была потрясающим поваром. Мне нравилось наблюдать за ней, и она начала учить меня основам. После ее смерти я продолжал практиковаться. — Я снова смотрю на жену. — Это был мой способ почтить ее память.

Брови Хейвен сходятся на переносице, и на ее лице мелькает печаль.

— Ты был очень расстроен, поэтому я не хотела спрашивать, но, пожалуйста, расскажи мне больше о моей семье.

Cazzo, я мудак. Я думал только о себе, вместо того чтобы думать о Хейвен.

— Прости, stellina mia. Я должен был подумать о тебе. — Я ставлю сковороду на плиту. — Подожди! У меня есть фотографии. — Я вылетаю из кухни и бегу в свою спальню. Зайдя в гардеробную, я достаю коробку с верхней полки и несу ее туда, где меня ждет любовь всей моей жизни.

Я ставлю коробку рядом с ней и снимаю крышку. Она с любопытством заглядывает внутрь и достает маленькое розовое одеяльце.

— Я помню это!

— Это хороший знак, — говорю я, и в моей груди зарождается надежда.

Может, память Хейвен вернется, если она увидит больше