Миллион лет до н.э. - Инна Сирин

— Бедная Диана.

— О да. Она вас долго будет вспоминать плохими словами. В чём только бедняжку не обвиняли, вплоть до того, что она организовала ваше похищение и участвовала в торговле людьми.

— Кошмар! Бедная Диана! Тогда мне стоит подробнее рассказать о том, как я её обманула и сбежала тайком, соврав, что мне надо в туалет.

— Будет не лишним. Поможете женщине снять подозрения, ведь её до сих пор держат под колпаком.

— Тогда я с этого и начну.

— Главный совет — не на говорите лишнего и фильтруйте каждое слово. А если сомневаетесь, говорите, что не помните.

— Почему вы помогаете мне, Андрей? Вы же меня совсем не знаете, вдруг я опасна?

— Если бы вы были опасны, я бы уже это знал, — улыбнулся мужчина. — Мы с вами соотечественники, это моя основная причина. И вы явно пострадали здесь, на чужбине.

— Спасибо. Надеюсь, вас не накажут, что были так добры ко мне.

— Мы своих не бросаем, — напомнил Андрей, подняв вверх указательный палец. — Тем более, вы даже умудрились не повредить тот рисунок, возле которого вас обнаружили. Так что, максимум, что вам грозит, это штраф. Возможно большой, за проникновение в закрытое место. Но ваша семья не видит в этом проблемы.

— Носорог, бизон и человек между ними.

— Простите?

— Я про рисунок.

— А, ну да, самое таинственное изображение пещеры Ласко. Так говорят.

— Вам не кажется, что человека там ребенок нарисовал? Ну или кто-то из археологов так пошутил по пьяни, а потом забыл рассказать да помер?

Андрей засмеялся, оценив мою шутку, в которой, как и полагается, была доля правды.

— А скажите, соотечественник, если я решу снова посетить Францию с туристическими целями, меня сюда пустят?

— Кто знает. Будущее неясно, а происходящее очень полярно. Я не могу вам ничего обещать. Но многие вздохнули с облегчением, когда вы нашлись. Особенно французские полицейские, у которых завершился один из самых сложных висяков. Для них это удача.

— Спасибо.

— Вот вам моя визитка, если будут вопросы или просто захотите поговорить, — мужчина протянул мне кремовый прямоугольник с текстом и цифрами, бархатистый на ощупь. Он улыбнулся и послал мне долгий внимательный взгляд. Это флирт что-ли? Мальчик, да я тебе в пра-пра-пра….бабушки гожусь. Я улыбнулась своим мыслям, но кажется он принял это на свой счёт. Ну и ладно, я ему всё равно никогда не позвоню.

Когда Андрей ушёл, я откинулась на постель и закрыла глаза. Я не соврала, когда сказала, что частично поняла масштаб случившегося. Я приняла своё возвращение, оплакала любимых из прошлого, и решила жить дальше. Я ещё не раз буду плакать, знаю же себя, но лечь и умереть на месте — не в моем стиле. Раз я выжила и вернулась — это зачем-то нужно и кто я такая, чтобы идти против судьбы? А может это просто действие успокоительного.

Следующий день прошёл сумбурно. Утром рано явились следователи из полиции. Повторяли одни и те же вопросы, заставили меня сто раз пересказать свою историю, задали кучу уточняющих. Я исправно включала дурочку и через слово вставляла «амнезия». Мне удалось очистить имя Дианы, подробно рассказав про мой побег с экскурсии. Не знаю, насколько мне поверили, но других данных у них не было. За эти 7 лет я ни разу нигде не засветилась, меня никто не видел, мои банковские данные нигде не мелькали, как и мой телефон. Он просто исчез с радаров и никакие маячки не могли меня найти. У них просто не было оснований меня удерживать. Тем более, моя родина ходатайствовала за меня, как за честную и верную гражданку. Они даже прислали красивые объяснения от моего работодателя, семьи, друзей и всех, кто меня знал, где меня хвалили за хорошее поведение, исправную работу и соблюдение законов.

После обеда ко мне пустили Миру. Подруга с порога разрыдалась, обвешала меня соплями и вымочила в слезах мою больничную рубашку. Когда она успокоилась, то вела себя ещё хуже следователей, умоляя рассказать ей всё, что я не могла сказать им. Я в шутливой форме выдала, что попала в прошлое, влюбилась там в хорошего мужика, нарожала кучу детей, а когда померла от старости, вернулась в своё время. Мира ненадолго замерла, словно пыталась всерьез принять моё заявление, а потом засмеялась и сказала, что рада, что я не растеряла своё чувство юмора. А ещё ей было очень безумно жаль, что я ничего не помню, ведь кто знает, какие ужасы могли со мной произойти за это время.

Когда я думала, что уже всё закончилось, снова появился Андрей и сообщил, что мне придется ещё немного побыть во Франции. Следователи выдвинули версию, что меня 7 лет держали в плену, чем-то опаивали, поэтому я ничего не помню. Медики умудрились по состоянию моего таза и внутренних органов понять, что я родила одного или двух детей, и теперь следователи вынуждены искать, где меня могли держать всё это время и что случилось с детьми.

— Час от часу, — взмахнула я руками.

Андрей жалостливо посмотрел на меня.

— Они предполагают, что вас насиловали, и возможно пережитой стресс так сильно на вас повлиял, что случилась амнезия.

— Я действительно ничего не помню, Андрюш, — я уже не стеснялась вести себя неформально. Иначе мне его не убедить. — Если что и было, я рада своей амнезии. Счастье в неведении. Разве было бы мне легче, если б я помнила всё, что произошло?

— И вас даже не волнует, что где-то могут быть рождённые вами дети?

Я надолго зависла. Ему со стороны наверное казалось, что я серьезно думаю над его вопросом. На самом же деле я просто вспоминала мальчиков и грустила. Заметив, что ожидание затянулось, парень кашлянул, отчего я вздрогнула и посмотрела на него. Внезапно меня озарило, как лучше ответить.

— Я правда ничего такого не помню, ни беременности, ни родов. Никаких ощущений вообще, никаких лиц или ещё чего-то. И потом, разве это что-то изменит? Стоит ли мне переживать о том, чего нет в моей памяти? К тому же, кто сказал, что эти дети живы? Мы живём в жестоком мире, вам ли не знать, Андрей. Если вдруг следователи смогут выяснить, тогда и буду думать. А сейчас зачем мучиться?

— Что ж, это ваш выбор. Может так и правда лучше для вас. Особенно если дети умерли. Вы очень рассудительная, Тэя.

Умерли, дорогой. Много тысяч лет назад, подумала я.

А вслух спросила:

— Сколько мне ещё тут быть?

— Полагаю, пару