По закону гор - Берс Биланович Евлоев

Всего через минут двадцать они уже были в доме старика Ибрагима. Еще полчаса ушло на разговоры с домочадцами, где Рахим, оправдывая слова, сказанные в его адрес другом, рассмешил всех, рассказав пару интересных случаев из своей собственной практики бизнесмена.

«И как это у него только получается? – подумал Рашид, смеясь вместе со всеми. – Самая обычная история, я их знаю с десяток, а он преподносит ее так, что всем интересно и смешно».

Зайдя в комнату, где сидел в глубоком кресле Ибрагим, они вежливо поздоровались:

– Ди дика хилда, воти!*

– Маршац вахал!** Что привело в мой дом двух таких юных джигитов?

– Воти, вы мудрый человек, разрешите наш спор с моим другом, – Рахим кивком показал на Рашида. – Я говорю, что законы гор и правила, придуманные нашими предками, – это одно и то же. А он говорит, что это не так. Кто из нас прав, по вашему мнению?

Старик улыбнулся, и лучики глубоких морщин веером разлетелись от его глаз, буквально сверлящих двух наших друзей насквозь. Помолчав с полминуты, он сказал:

– Вы оба правы, и оба не правы. Законы гор одни и для всех: мужчина в любой ситуации должен оставаться мужчиной. А правила наши писали люди, наши предки, которые неукоснительно соблюдали эти законы.

Этот ответ мудрого старика озадачил друзей.

– Так можно или нет пойти против правил, придуманных нашими отцами? – нетерпеливо спросил Рахим.

Старик отрицательно покачал головой:

– Нет, нельзя – люди осудят.

Взглядом победителя Рахим посмотрел на своего друга, но тот даже не заметил этого взгляда.

– Воти, а можно ли пойти против правил, – осторожно стал задавать свой вопрос Рашид, – но так, чтобы люди потом не осудили?

И снова старик, улыбаясь, молчал с полминуты. Он был удивлен столь загадочными вопросами этих юношей, но смущать их, просить задавать более конкретные вопросы, не стал.

– Правила писались веками, – сказал он тихим, но от этого более весомым голосом. – Одни правила заменялись другими, и делали это мужчины, которые всегда и неукоснительно соблюдали законы гор.

– Выходит так, – сказал Рашид после некоторого раздумья, – если я нарушу какие-то из правил, но докажу потом всем, что я был прав, то тем самым не нарушу законы гор? Я правильно вас понял, воти?

Старик лишь молча кивнул в ответ головой, убеленной сединой, схожей с белизной вечных снегов, тысячелетиями покрывающих высочайшие пики Кавказа.

В машине, когда они ехали обратно к дому Рашида, Рахим сказал:

– Вот видишь, я был прав. Старик Ибрагим подтвердил, что нельзя идти против правил. Ты хорошо подумай, прежде чем принять окончательное решение. Сейчас ты живешь среди ингушей, уедешь отсюда навсегда – твои родственники останутся – всех с собой не заберешь. Подумай о них, если не хочешь думать о себе.

Рашид молчал всю оставшуюся дорогу до дома. Лишь когда вышел из машины, сказал:

– Я подумаю, что предпринять. Ты первый узнаешь об этом.

– Хорошо, ты знаешь, что я поддержу любое твое решение. Позови, когда это будет нужно, и я приеду, – сказал Рахим и ободряюще улыбнулся. Затем, попрощавшись с другом, он уехал.

Рашид понимал, что Рахим прав. Его друг из самых лучших побуждений говорил с ним так убежденно и эмоционально. Живя в волчьей стае, нужно быть волком, а когда перестаешь быть им, тебя просто изгоняют из стаи. Рашид прекрасно знал это правило, как знал и то, что случается с теми, кто нарушает его.

«Что же, придется стать одиноким волком», – подумал он, приняв окончательное решение навестить Лейлу в больнице.

И на следующее утро Рашид поехал к ней. Благо, медсестра Заира, дежурившая в дневную смену, в один из его последних визитов дала ему номер своего телефона, и теперь он мог легко узнать, есть ли кто-то из родных рядом с Лейлой. Впрочем, из рассказов той же Заиры он знал, что особым вниманием близкие ее не балуют: через день приходит мама, а по утрам раньше больную навещала сноха, но после развода она не появилась еще ни разу.

«Тем лучше для меня», – думал Рашид, идя по коридору.

Он подождал, пока врачи проведут утренний обход, а затем вошел в палату, попросив Заиру проследить в коридоре, чтобы никто неожиданно не появился. Лейла не спала и, не заметив его прихода, внимательно читала какой-то листок бумаги, возможно, результаты исследований. Рашид немного постоял за спинкой кровати, надеясь, что девушка, наконец, обратит на него внимание. Видя, что та всецело поглощена чтением и не замечает ничего и никого вокруг, он слегка кашлянул. Лейла неохотно подняла глаза, очевидно, думая, что это кто-то из медперсонала. Когда же она увидела Рашида, то от неожиданности едва не вскрикнула, но закрыла рот рукой и молча смотрела ему в лицо, словно потеряв дар речи. На ее бледном лице появились розовые пятна, она попыталась приподняться, но, почувствовав резкую боль, обессиленно упала на подушку.

– Нет-нет, Лейла, пожалуйста, лежи. Я просто пришел проведать тебя, – сказал Рашид.

– Спасибо, но тебе этого не стоило делать. Кто-то из моих домашних может с минуты на минуту прийти сюда.

– Не волнуйся, я попросил Заиру предупредить меня звонком на мобильник, если кто из них появится в больнице. Но в любом случае я через минуту уйду. Просто хотел узнать, могу ли я хоть чем-то тебе помочь?

– Нет, спасибо, у меня все есть. Тут прекрасные врачи, и они хорошо за мной смотрят, – ответила молодая женщина.

– Лейла, позволь мне иногда сюда приходить.

– Зачем? Не стоит вам этого делать, – быстро ответила она, но каким-то равнодушным тоном.

Рашида словно по живому полоснуло это обращение на «вы». «Почему на «вы», неужели она уже забыла обо всем, что было между ними. Нет, человек, который когда-то любил, не может так быстро забыть о своих чувствах. Они могут лишь на время притупиться, но забыть их невозможно», – думал он, успокаивая себя.

– Я знаю, что принес тебе много горя, чувствую себя виноватым…

– Нет, пожалуйста, не напоминай мне об этом. Я не нуждаюсь в сострадании, в сочувствии. Что было, то было, и не нужно об этом жалеть и вспоминать.

По ее щекам побежали слезы. «Он из жалости хочет приходить ко мне. Чувствует себя виновным»,