Тебе больно? (пер.dreambooks1) - Х. Д. Карлтон

Мое лицо искажается, я не верю в это ни на секунду.

— Я заставлю тебя увидеть это, — клянется он. — То, что случилось с тобой, не определяет тебя. Оно лишь проложило новый путь, который приведет тебя к другой версии себя. Но никто не может заставить тебя идти по этому пути; только ты можешь определить, кем станешь, когда придешь туда. Ты выбираешь, кем стать, Сойер.

Кажется, в моих глазах стоят слезы, и меня охватывает знакомая грусть. Даже алкоголь не может ее разбавить.

Так долго я убеждала себя, что она цепляется за меня, несмотря на мои отчаянные попытки убежать от нее. Но теперь я понимаю, что это я держусь за нее, как ребенок за любимого плюшевого мишку.

— Больше никаких побегов, детка. Я хочу, чтобы он искал тебя только для того, чтобы у меня была привилегия покончить с его жизнью за то, что он прикоснулся к тому, что принадлежит мне.

Мой желудок сжимается, и как бы мне ни хотелось сказать, что это действие алкоголя, я знаю лучше.

— Тогда я не была твоей. Ты даже не знал меня.

Подушечка его большого пальца проводит по моей щеке, но это далеко не любовь. Это похоже на умиротворяющее прикосновение убийцы перед тем, как покончить с твоей жизнью.

— Тебе всегда было суждено стать моей, — говорит он.

Его слова не имеют смысла. Так горячо и холодно... и как бы я ни хотела, чтобы то, что он говорит, было правдой, этого никогда не произойдет.

— Неважно, мертв он или жив, он всегда будет преследовать меня, — прошептала я, грусть звенела от правды.

— Тогда я буду преследовать тебя еще сильнее.

Когда кажется, что он собирается поцеловать меня, но он отстраняется.

— Давай отнесем тебя в постель.

Треск молнии пронзает воздух, заставляя меня вздрогнуть в его объятиях, и мое сердце резко подскакивает. Когда я поворачиваюсь к окну, еще одна молния ударяет в воду, омывая мир ярким сиянием достаточно долго, чтобы увидеть огромную волну, несущуюся прямо на нас.

— О Боже, — задыхаюсь я, уткнувшись в грудь Энцо, когда волна врезается в стену маяка.

Даже когда вода на несколько секунд топит стекло, здание остается непоколебимым. Оно даже не скрипнуло под силой волны.

— Это... Это крепкое окно, — вздыхаю я, сердце все еще громыхает. Другая волна уже накатывает, массивная тень преобладает в темноте.

— Маяки строят для таких ситуаций. Ложись в постель, — приказывает он. Если я не ошибаюсь, его тон не такой резкий, как обычно. Но я также могу быть просто пьяна.

— Эй, Энцо? — зову я, когда он помогает мне лечь в постель.

— Хм, — хмыкает он.

— Постарайся скрыть осуждение, хорошо? Кев всегда говорил мне, что никто мне не поверит, и что ж... он был прав. Никто никогда не верил. И я думаю, что сейчас мне это больше нравится. Лучше, если ты думаешь, что я лгунья.

— Я не буду тебя осуждать, — мягко говорит он.

— Это хорошо, — киваю я, бесцеремонно плюхаясь на кровать. Комната кружится, и я бы хотела, чтобы это прекратилось.

— Может быть, я останусь здесь навсегда, — причудливо вздыхаю я. — Жить в пещере со светящимися червями и Сильвестром в качестве моего соседа. По крайней мере, тогда мне больше не придется причинять людям боль.

Что бы ни сказал Энцо — если он вообще что-нибудь скажет — я ничего не понимаю. Тьма уже завладела моим мозгом, и я более чем счастлива позволить ей взять верх.

Кто-то плачет.

Мои брови сжимаются, странный звук проникает сквозь туман в ушах и сон, который цепляется за мое подсознание, как испуганная кошка.

Я вздрагиваю, мое тело дергается, окончательно возвращая меня в реальность. Приглушенный плач становится более отчетливым, хотя я не могу понять, откуда именно он доносится.

— Ты слышишь это? — тихо спрашивает Энцо.

Оказывается, мой мир все еще вращается вокруг своей оси, как и тогда, когда я потеряла сознание. Я не уверена, что проспала даже половину алкоголя.

— Что это? — бормочу я, сидя прямо и пытаясь осознать окружающую обстановку.

Как будто они слышат мой вопрос, всхлипывания затихают, и наступает громкая тишина.

— Non lo so — Я не знаю, — бормочет он.

— Еще один призрак?

Энцо не отвечает, побуждая меня повернуться и посмотреть на него. Лунный свет проникает сквозь стекло под достаточно острым углом, чтобы высветить его лицо. Он смотрит прямо в потолок, мышцы его челюсти пульсируют.

Я не знаю, что владеет мной — может быть, призраки в этом месте — но я протягиваю руку и тыкаю его в лоб.

На мгновение он быстро моргает и переводит свой ошеломленный взгляд на меня.

— Ты замечаешь сходство между деревом на потолке и палкой в твоей заднице? Я уверена, что у них сопоставимые текстуры.

— Да что с тобой такое? — пробормотал он, переводя взгляд обратно на дерево.

Я пожимаю плечами и снова опускаюсь на матрас, перекатываясь на бок и поворачиваясь лицом к окну. Гроза все еще продолжается, дождь стучит по стеклу.

— Теперь у тебя есть обширные знания по этому вопросу, я полагаю. — Это напоминание вызывает положительную реакцию токсичных химикатов в моем желудке. — В любом случае, что бы это ни было, теперь это прошло, и у меня есть еще много алкоголя, чтобы выспаться.

— Тогда заткнись и ложись спать, — грубо говорит он.

Я слишком пьяна, чтобы его отношение беспокоило меня в этот момент. Завтра я снова буду раскаиваться.

Но когда я ложусь обратно и закрываю глаза, сон не приходит ко мне. Я прошу и умоляю его забрать меня в какую-нибудь сказочную страну, даже если она кишит сказочными чудовищами, но он упорствует в своем отсутствии.

— Энцо? — спрашиваю я.

Он молчит так долго, что я убеждена, что он заснул. Но потом он вздыхает:

— Что, Сойер?

— Ты когда-нибудь снова видел свою маму?

И снова тягостное молчание.

— Нет.

— Ты когда-нибудь искал ее? — спрашиваю я, чувствуя нарастающее напряжение, исходящее от него.

— Почему ты спрашиваешь? — отмахивается он.

Я с трудом подбираю слова, чувствуя, как знакомый прилив страха поднимается к горлу всякий раз, когда я думаю о своем самом дорогом брате–близнеце. Повернувшись к