Дракон для беглой невесты - Катерина Александровна Цвик

таким откровениям? Графом Рратским при таких раскладах тебе уже точно не быть. Согласен, при других условиях и подаче информации такой обман со стороны леди Гредис принес бы тебе дивиденды и воспринялся в обществе иначе. Но я позабочусь о том, чтобы все всё поняли правильно, а блудница получила должную славу, как и ее ублюдок.

Я думала, что уже слышала скрежет зубов Гарнара? О нет… Я даже отвлеклась от своих душевных терзаний, чтобы глянуть, не стер ли он их совсем. Зря. Только привлекла к себе внимание.

— А как же она? Уверен, не будь ее сейчас в моих руках, и ты бы говорил совсем по-другому, — и со злости встряхнул меня так, что зубы клацнули.

Хорошо хоть язык удалось не прикусить!

Рэм устало прикрыл глаза:

— Гарнар, я уже объяснил, почему сейчас с тобой разговариваю. Марина — лишь приятный бонус, который достанется победителю. И перестань ее так усердно прижимать. Ей уже дышать нечем, лишиться ее сейчас было бы обидно.

Гарнар рыкнул, но хватку ослабил. Стало немного легче, но появилась непонятная спутанность сознания. Я вроде понимала, что происходит, но сопротивляться не хотелось. Даже боль в сердце и та отошла на второй план, будто скрылась за мутным стеклом. Неужели это на меня так стресс действует?

— Что с ней? — нахмурил брови Рэм, тоже заметив мое состояние.

— Ничего. Просто выпила вино с марангой. Несколько часов побудет послушной куклой.

— Зачем ты ее этим напоил? — голос Рэма похолодел.

«Да уж, за такой лакомый бонус, как личный почти бесконечный источник магии, можно немного и попереживать», — пронеслись в голове безрадостные мысли, почти не затронув сердца. Вся боль пряталась там, за мутным стеклом, а здесь и сейчас я просто ничего не хотела и почти ничего не чувствовала.

— Ну, знаешь ли, у меня были другие планы. Обуздывать ее я планировал позже. Сегодня все должно было пройти тихо быстро и без лишнего шума. — Гарнар зло и похабно усмехнулся, и его рука переместилась мне на грудь и сжала.

Он явно предпринимал попытку вывести Рэма из себя. Зачем только — не понимаю. Ему же сейчас это не выгодно. Но, видимо, душонка у этого гада такая — не может, чтобы не поиздеваться. А может, просто еще надеется, что я значу для Рэма немного больше, чем он показывает, и с ним можно будет поторговаться на других условиях? Дурак. Разве не видно, что дракон уже сбросил маску любящего жениха?

Я снова почувствовала скользкий язык Гарнара на щеке и его руку, сжимавшую мою грудь через тонкую ткань платья.

— Чего ты добиваешься? — холодный безразличный голос Рэма резанул по ушам.

— Просто пробую на вкус свою будущую игрушку. Посмотри, как ей нравится, — и снова больно сжал мне грудь.

Ур-р-род.

Оторвать бы ему самое ценное и посмотреть, как ему это «понравится»! Даже несмотря на отупляющее безразличие, мысли о кастрации этого индивида приносили удовлетворение.

— Тебе ведь нравится, м? — обратился он уже ко мне.

— Противно, — честно, хоть и индифферентно ответила я.

Видимо, он ожидал какую-то другую реакцию, потому что разозлился, но лапать меня перестал и выплюнул Рэму:

— Бой будет за пределами твоего графства! Чтобы твой источник не мог тебе помочь! Встречаемся завтра на Сиреневой горе!

— Э нет, — странно, будто у него свело челюсти, возразил Рэм. — Деремся сейчас. Свидетелей целый замок — никого искать не придется. А насчет горы — согласен размазать тебя хоть на сиреневой, хоть на серо-буро-малиновой.

И так он это сказал, что рука, сжимавшая мою талия, дрогнула:

— Она пойдет с нами!

— Как скажешь, — так холодно, что даже меня передернуло, ответил Рэм. — Пошли в бальный зал. Объявим о нашем решении.

Глава 18

Бой в Сиреневых горах

Как мы добрались до той самой Сиреневой горы, я помнила очень смутно — спутанность сознания не проходила. Кажется, я видела большое скопление людей и нелюдей, кажется, слышала возмущенные и взволнованные реплики, кажется, на меня надевали верхнюю одежду, а потом я резко оказалась на пронизывающем ветру горной вершины.

Это меня немного взбодрило, и я даже услышала клятву, которую выкрикивали перед началом боя Рэм с Гарнаром. Что-то о том, что проигравший берет на себя ответственность за себя и всех своих потомков и в случае поражения ни он, ни его потомки не будут претендовать на Рратское графство. Почему-то в конце клятвы упомянули и меня. В том смысле, что проигравший и его потомки на меня тоже претендовать не будут.

Если бы я к тому моменту чуть больше соображала, точно бы фыркнула. Да кто они такие, чтобы решать мою судьбу⁈ Гады! Просто гады! Чешуйчатые! Оба!

Я обязательно найду способ вернуться домой и постараюсь забыть этот мир и… Рэма, как страшный сон! Самый прекрасный страшный сон в моей жизни.

После клятв Гарнар, наконец, меня отпустил, но я тут же попала в заботливые руки принца. Он отвели меня подальше к толпе зевак и свидетелей. И пока я туда шла, поняла, почему эта гора называлась Сиреневой — снег, лежащий на ней, и правда имел такой оттенок. Даже стало интересно почему, но ненадолго — это был далеко не самый важный сейчас вопрос. К тому же, скорее всего, дело опять в магии.

Все это время дуэлянты продолжали неподвижно стоять друг напротив друга. Гарнар что-то шипел сквозь зубы, пытаясь вывести Рэма из себя, но тот молчал и лишь пристально смотрел на противника, отчего тот быстро заткнулся.

Убедившись, что я дошла, мужчины разошлись на приличное расстояние. Мы сами стояли так далеко, что я не могла различить их лиц и хмурила брови, вглядывалась в происходящее. Я знала, что для многих нелюдей такое расстояние не преграда, чтобы все видеть в мельчайших подробностях, видела, что перед некоторыми из них появились небольшие магические увеличительные сферы, и завидовала, что сама сделать такие не могу.

На морозе зелье какой-то там маранги начало меня стремительно отпускать, и из апатии меня начало бросать в другую крайность — дикое беспокойство, которое усугублялось невозможностью нормально видеть происходящее. Да, Рэм меня обидел, хотя он ничего мне и не обещал, в любви не признавался, помолвку и ту заключил фиктивно. И все же его слова задели так, что дышать становилось трудно при одном воспоминании о них, особенно о том, что я должна была сама упасть ему в руки. И ведь упала бы. Еще немного, и точно не выдержала бы. А кто бы смог сопротивляться такому мужскому обаянию? А как